Пропавшие девушки Парижа

С самого начала дела шли не очень гладко. Одну из женщин арестовали сразу после заброски. Еще одна уронила в реку радиопередатчик и несколько недель не могла передавать донесения, пока не доставили новый. Другие, даже после нескольких месяцев обучения, оказались не способны выдать себя за француженок в соответствии с присвоенными им легендами, так что их пришлось отозвать.

Элеонора отчаянно боролась за создание подразделения девушек-диверсантов. Это была ее идея, и она ее всячески отстаивала. Она потребовала, чтобы девушки проходили такую же подготовку, что и мужчины, столь же жесткую и тщательную.

Ее размышления прервал шорох. Она обернулась. У нее за спиной стоял полковник Макгинти – начальник Арисейг-Хауса.

– Мисс Тригг, – обратился он к ней. Они встречались один раз, когда полковник приезжал в Лондон на совещание по подведению итогов операции.

Увы, недолго она оставалась в тени. С тех пор как Элеонору назначили руководителем женского подразделения, ее репутация и роль в УСО стали таковы, что действовать скрытно почти не получалось.

– Я бы предпочла, чтобы девушки не знали о моем приезде, во всяком случае пока. И, когда закончу наблюдать за занятиями, хотела бы также ознакомиться с их личными делами.

Полковник кивнул:

– Конечно. Я распоряжусь.

– Как у них успехи?

Макгинти пожевал губами.

– Пожалуй, неплохие – для женщин.

«Недостаточно хорошие», – хотела крикнуть Элеонора, но сдержалась. Эти женщины должны быть готовы к выполнению заданий. А задания – доставка донесений, налаживание контактов с местными жителями, которые могли предоставить надежные тайники для оружия и убежища для скрывающихся агентов, – были не менее опасными, чем у мужчин. Она направляла их на территорию оккупированной Франции, а некоторых даже в район Парижа – в самое змеиное гнездо, находившееся под неусыпным контролем Ганса Криглера и его зловещей разведслужбы, СД, которая занималась в первую очередь выявлением и арестом иностранных агентов – таких, как ее девушки.

– Полковник, – наконец произнесла Элеонора. – Немцы не станут относиться к женщинам более гуманно, чем к мужчинам. – Она говорила медленно, пытаясь скрыть свое расстройство.