Только папе не говори! Дневник новой русской двадцать лет спустя

Лишенная наследства Аркаша выдернула пупса из ее рук и начала кривляться «не покажу, любезная сестра, это мое наследство, не покажу…». Яша, рассвирепев, толкнула Аркашу. Аркаша пнула Яшу кукольной ногой, Яша взвыла «ааа, высокочтимый друг бьет меня ногой по голове!».

– Любезная сестра, не отдам пупса! – шептала Аркаша, исподтишка пихая Яшу кукольной ногой.

Яша рыдала басом, Аркаша щипала Яшу, приговаривая «я не виновата», Яша размахнулась… Я бросилась между ними, мы все сцепились в клубок… Все, кроме Шницеля. Шницель забился в угол и дрожал.

– Вы се-естры! Как вам не стыдно, вы же сестры! – кричала я.

– Мы сестры наполовину. Я била ее в неродную половину, – сказала Яша.

Яша, и правда, целилась в левую половину Аркаши. Когда девочки поняли, что они сестры наполовину, то договорились: правая половина родная, левая неродная.

– Я щипаю неродную половину, – вторила Аркаша, украдкой засовывая пупсика в колготки.

– Так нельзя! Не щипаю, а щиплю… – поправила я. – И, между прочим, это мой пупс.

– Был твой, стал мой! Тебе не нужен пупс, ты уже взрослая, – сказала Аркаша, и Яша шлепнула Аркашу по неродной половине попы.

Не то чтобы я считаю минуты, когда Мура заберет девочек, просто хочу знать: когда Мура их заберет?!

Скажу Муре, чтобы отвела девочек к психологу. Девочки дерутся, потому что у них разные отцы, наполовину разная наследственность, противоречащие друг другу гены, нужно что-то делать! Но я сама психолог, я знаю, что скажет психолог: что у нас дисфункциональная семья.

Господи, ну почему я, почему у меня? У всех дети как дети, много читают, играют на скрипке, занимаются балетом, вышивают крестиком, и только у меня одной дисфункциональная семья в шкафу.

Сорок три минуты. Мура заберет их через сорок три минуты. Можно считать, что уже через сорок две.

…Сорок две минуты, сорок три минуты, час двадцать, два часа пятнадцать минут…

21:23

Мура!..

– Где ты была, Мура? У тебя лекция закончилась два часа назад.

Нет-нет, я не проверяю! Просто хочу поговорить с Мурой по душам, узнать, чем она дышит… где была.

– У меня пара до девяти.

Таких пар не бывает. У Муры нет вечерников. Мура врет. У нее не бегают глаза. У других людей бегают глаза при вранье, но у Муры никогда: она смотрит прямо перед собой честными, широко раскрытыми глазами.

– Ты говорила, что у тебя две пары, до семи.

– Да, точно, две пары.

Врет как в школе, что уроки не заданы.