Семь дней в июне

Но шляпа ведьмы? Здесь? Когда она пыталась выйти в образе серьезного автора?

– Я осуждаю культуру комиксов, – фыркнул Халил. – Даже Черную Пантеру. Настоящий герой – Эрик Киллмонгер. Но, конечно, Голливуд СТРАТЕГИЧЕСКИ ЭМАСКУЛИРУЕТ БОЖЕСТВЕННОГО АЗИАТА-ЧЕРНОКОЖЕГО, чтобы угодить евроцентристской аудитории.

– Вы получаете материал из генератора слов Hotep? – спросила его Белинда, оторвавшись от микрофона.

– Отвали к чертям, Белинда, – прошипел он и продолжил: – Послушайте, я чувствую, что неправильно использую свой дар, если не затрону тему маргинализации чернокожих мужчин.

Не скажу О ДУАЛЬНОСТИ одновременного ПОТРЕБЛЕНИЯ и УНИЧТОЖЕНИЯ чернокожих мужчин.

Белинда с досадой фыркнула.

– Я просто думаю, что это очень старо и серо, – то, как вы подчеркиваете участь только чернокожих мужчин. А чернокожие женщины в вашем мире существуют?

– Халил, это проявляется твое женоненавистничество, – сказала Ева, вызвав еще больше смешков в зале. Она была в ударе.

– Я лишь хочу сказать, что, если чернокожие не пишут с намерением УНИЧТОЖИТЬ БЕЛОЕ СУПРЕМАТИСТСКОЕ ХУЛИГАНЬЕ, тогда мы зря рвем здесь глотку.

 – Он поправил галстук-бабочку. – Тем не менее такие книги, как у Евы, тоже важны. Девчоночьи глупости позволяют отвлечься.

– Глупости? – Ева обиделась.

– Возможно, мне следовало сказать «легкое чтиво», – поправил себя Халил.

– Возможно, нам стоит двигаться дальше, – перебила Сиси, которая внезапно замолчала. Оглядев аудиторию, она хрипло охнула, схватившись за подтянутый пилатесом живот.

Поскольку шокировать эту женщину было невозможно, Ева поняла, что произошло нечто катастрофическое. Неужели в зал пробрался стрелок в маске? Неужели Зэди Смит все-таки явилась?

Писатели на сцене проследили за взглядом Сиси. В тени в дальнем углу зала в дверном проеме стояла высокая мужская фигура.

С узнаваемым лицом.

– Шейн… – начала Сиси.

– …Холл, – закончила Белинда.

Зрители начали оглядываться, их взгляды метались по залу. Шквал восклицаний полетел с мест.

– Что? ГДЕ? Стойте!

Ева ничего не сказала.

Когда героиня фильма ужасов видит призрака, она издает пронзительный крик. Хватается за щеки. И спасается бегством. Ева была на сцене на виду у литературного сообщества Нью-Йорка, поэтому она не сделала ничего из перечисленного. Вместо этого ее руки совершенно ослабли, а микрофон с тяжелым стуком упал на пол.

Никто этого не заметил, потому что все взгляды были устремлены на него.