Пока я на краю. Повесть

* * *

Железное правило тинейджера: никогда ничего не рассказывай родителям!

Последние лет пять Алка соблюдала это правило неукоснительно. А тут сдалась, зачем-то рассказала маме про диету.

Не то чтоб рассказала, просто написала на бумажке список продуктов. И отдала. И попросила купить. Все равно мама в магазин каждый день ходит, вот и принесла бы заодно. Но мама устроила целое представление. Она, видите ли, не официантка. И не служба по доставке продуктов.

Сначала Алка хлопнула дверью и ушла к себе в комнату.

Нет и не надо! Значит, не будет никакой диеты! Но через некоторое время она вспомнила насмешливый тон Елизаветы и издевательские выпады Панты. Они с самого начала знали, что у нее ничего не получится. Они обе не верили в нее, поэтому и говорили, что «тебе сойдет и так». Просто хотели отвязаться!

Алка вскочила и заметалась по комнате. Унизиться и пойти к маме мириться? Это невозможно! Но тогда к Елизавете можно больше не приходить, а это еще унизительнее и невозможнее.

И тут Алка вспомнила, что жить осталось не так долго.

«В конце концов, – подумала она, – мама же, наверное, хоть немного огорчится, когда меня не станет. Так пусть она вспомнит обо мне что-нибудь хорошее!»

Алка собралась с духом и отправилась на кухню, где раздраженная мама гремела кастрюлями.

– Мам, – хмуро сказала она, – я сама в магазин схожу. И приготовлю сама. Только денег дай. П-п-пожалуйста…

Мама, не отрываясь от плиты, махнула головой в сторону сумки, в которой лежал кошелек.

«Надеюсь, я разберусь, как это варят», – думала Алка, рассматривая в магазине куриную грудку.

* * *

Алка очнулась, когда ее телефон пискнул, приняв личное сообщение.

«Ты как там, – спрашивала Пантера, – держишься?»

Алка хотела ответить, что все в порядке, пятый день диеты – а ей хоть бы хны, но не смогла. Вторая рука оказалась занятой. В ней обнаружился бутерброд. С копченой колбасой. Густо намазанный маслом.

Надкусанный.

Алка с ужасом посмотрела на бутерброд, на часы (полтретьего ночи!), на холодильник (как она очутилась на кухне?), зашвырнула гиперкалорийную отраву в мусорку и только после этого набрала: «Все норм, чего не спишь?»

* * *

Пантера чуть-чуть улыбалась, наблюдая на экране, как Алка решительно рисует плакат «Не жри!» и приклеивает его на дверь своей комнаты.

Яков Ильич как будто соткался из темноты за спиной Панты.