Питер Пэн

 – Почему ты плачешь?

Питер тоже умел быть вежливым, он кое-чему научился на торжествах у фей. Поэтому он встал и изысканно поклонился. Венди это очень понравилось, и она ему тоже отвесила поклон.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Венди Мойра Энджела Дарлинг, – ответила она. – А тебя?

– Питер Пэн.

– И всё?

– Да, – ответил он немножечко резко. В первый раз в жизни ему показалось, что имя его действительно коротковато.

– Прости, – сказала Венди Мойра Энджела. – Я ведь это и раньше знала.

– Чепуха, – сказал Питер.

– А где ты живёшь?

– Второй поворот направо, а дальше прямо до самого утра.

– Какой смешной адрес!

– Ничуть не смешной, – заявил он.

– Я просто подумала, как же его написать на конверте?

Она тут же пожалела, что сказала про письма, потому что он ответил презрительно:

– Мне не пишут писем.

– Может, пишут твоей маме?

– У меня нет мамы.

У него не просто не было мамы. Ему мама и не была нужна. Он вообще считал, что мама человеку ни к чему. Но Венди стало его жаль.

– О, Питер, теперь я понимаю, почему ты плакал. – Она соскочила с кровати и подбежала к нему.

– Я совсем не поэтому плакал, – возмутился он. – А потому, что моя тень не хочет ко мне прилипать. И вообще я вовсе не плакса.

– Она что, оторвалась?

– Да.

Тут Венди увидела, что тень валяется на полу, такая сморщенная и жалкая. Ей стало жаль Питера.

– Какой ужас! – сказала она. Но тут же улыбнулась, потому что увидела, что он пытался приклеить её мылом.

«Вот мальчишка», – подумала она.

– Её следует пришить, – сказала она взрослым голосом.

– Что значит «пришить»?

– До чего ты необразованный!

– Ничего подобного.

– Ладно, сейчас всё сделаем, малыш, – успокоила его Венди. Хотя ростом он был ничуть не меньше её.

Она достала свой игольник и напёрсток и стала пришивать тень к ногам Питера.

– Учти, будет больно.

– Не заплачу, – сказал Питер.

Он стиснул зубы и терпел. Вскоре тень была крепко к нему пришита, хоть вид у неё и был немного помятый.

– Мне бы надо её сначала погладить утюгом! – задумчиво сказала Венди.

Но Питеру, как и всякому мальчишке, было на это наплевать. Он в дикой радости заскакал по комнате. Он уже забыл, что тень ему пришила Венди.

– Какой я умный! – вопил он. – До чего умён – ужас! – И он прокричал петухом.

Приходится признаться, что он был чудовищным зазнайкой.

Венди была поражена.

– Ты задавала! – воскликнула она.