Сохраняя веру

Потом я долго не могла забыть, как хрупкие косточки шевелились под шерсткой. И даже сейчас, засыпая, я иногда чувствую на ладони тяжесть маленького тельца. Больше у меня никогда не было кошки. И о том, что тогда случилось, никто не узнал.

– Мэрайя, ну и зачем ты сейчас рассказываешь мне об этом? – спрашивает мама, невозмутимо глядя на меня.

Я бросаю взгляд на дверь маминой гостевой комнаты, где Вера играет в пуговки.

– Ты знала?

– Что?

– Что я утопила Присциллу.

Моя мать округляет глаза:

– До этой минуты, разумеется, нет.

– А папа?

Я считаю: Вере было два года, когда умер ее дедушка. Может ли она его помнить?

Мама дотрагивается до моей руки:

– Мэрайя, ты нормально себя чувствуешь?

– Нет, ма, не нормально. Я пытаюсь выяснить, откуда моя дочь знает то, о чем я ни одной живой душе не говорила. Я пытаюсь понять: у меня рецидив, или Вера сходит с ума, или… – Я замолкаю, стыдясь того, что хочу сказать.

– Или что?

Я смотрю сначала на маму, потом в конец коридора, откуда слышится Верин голосок.

– Или Вера говорит правду, – шепчу я.

– О господи! – восклицает мама, хмурясь. – У тебя рецидив.

– С чего ты взяла? Почему так трудно допустить, что Вера разговаривает с Богом?

– Спроси об этом мать Моисея.

Меня поражает догадка.

– Да ты ей не веришь! Не веришь собственной внучке!

Выглянув в коридор и убедившись, что Вера по-прежнему занята игрой, мама шипит:

– Нельзя ли потише? Я не говорю, что не верю ей. Просто я не тороплюсь с выводами.

– В меня же ты поверила! После того как я попыталась покончить с собой, ты все время меня поддерживала. Не слушала ни Колина, ни судью, ни врачей в Гринхейвене, которые в один голос говорили, что меня надо лечить принудительно.

– То было другое дело. Там был отдельный инцидент, и противостояла я не здравому смыслу, а Колину. – Мама вскидывает руки. – Мэрайя, во имя религии люди до сих пор убивают друг друга!

– То есть если бы твоя внучка видела Авраама Линкольна или Клеопатру, ты бы поверила ей охотнее? Бог – не бранное слово, ма.

– Как посмотреть.

23 сентября 1999 года

После обеда почтальон принес мне счет за электричество, счет за телефон и извещение о разводе.