Женщина в зеркале

Анна, ощутив, как жжет щеку, поняла, кому досталась пощечина: Ида ударила ее. Женщины, прервав разговор, обернулись.

– Соплячка, ты так уверена, что меня никто не захочет?! Я тебе покажу, что ты не права! Я докажу это! Вот увидишь, десятки мужчин будут у моих ног. Сотни!

– Достаточно одного, – мягко поправила ее Анна.

На нее обрушилась вторая оплеуха.

– Черт возьми! Ты опять за свое! Ты уверена, что мне и одного не видать! Вот дрянь! Злючка!

Тетя Годельева вмешалась:

– Ида, успокойся!

– Мама, Анна просто вывела меня из себя.

– Вовсе нет. Я согласна с Анной – она высказала то, что я думаю: одного мужчины вполне достаточно, тебе вовсе ни к чему соблазнять ни десяток, ни тысячу.

Ида с вызовом посмотрела на мать, словно желая сказать: «Говори-говори, там видно будет!» Годельева, вздернув подбородок, потребовала:

– Извинись перед Анной!

– Никогда!

– Ида!

Ида, покрасневшая от гнева, с проступившими на шее жилами, заорала:

– Да лучше сдохнуть!

Передав зеркальце вдове землемера, Годельева ринулась к дочери.

– Теперь моя очередь.

Избегая открытого столкновения с раздраженной дочерью (эту схватку она бы проиграла), Годельева велела приятельницам подчиниться. Затем она обратилась к племяннице:

– Анна, мне кажется, Ида тебе завидует. Она надеялась первой выйти замуж.

– Знаю. Я ее прощаю.

Тетя поцеловала девушку:

– Ах, если бы у Иды был твой характер…

– Она станет лучше, когда получит то, чего желает.

– Надеюсь, ты права! – сказала Годельева, ласково прикоснувшись к виску Анны. – Во всяком случае, мне и радостно и горько. Мне горько оттого, что я реже буду тебя видеть. И радостно, что ты нашла хорошего парня.

Спокойный голос тети Годельевы описывал ее судьбу. Анна приободрилась, мучившие ее вопросы утратили остроту. Успокоившись, она подставила лицо прохладному воздуху.

На карниз присел мотылек. Его крылышки – снизу лимонно-желтые, а сверху зеленые – вздымались, будто он дышит. Опустившись, чтобы привести себя в порядок, насекомое, не подозревавшее, что за ним наблюдают, потерло хоботок передними лапками. Анна зачарованно глядела на него: ей казалось, что крылья мотылька вобрали в себя весь небесный свет; сосредоточившись в крошечном насекомом, он словно бы попал в заточение.