Одинокий волк

Я вдруг осознаю, что понятия не имею, какой кофе предпочитает мой сын. Когда-то я знала о своем мальчике все до мельчайших подробностей – откуда у него шрам на затылке, все родинки, где он боится щекотки и в какой позе любит спать, на спине или на животе. Чего еще я не знаю о собственном ребенке?

– Ты приехал домой по моей просьбе, – искренне говорю я, протягивая ему кофе без сахара и молока. – Это был правильный поступок.

Эдвард проводит пальцем по ободку бумажного стаканчика:

– Мам, что, если…

Я сажусь рядом с ним:

– Если – что?

– Ты знаешь.

В больничных стенах надежда и реальность живут в разных плоскостях. Эдварду не нужно пояснять, что он имеет в виду; именно то, о чем я изо всех сил стараюсь не думать. Сомнение подобно краске. Стоит ему пролиться на ткань ваших оправданий, это пятно уже никогда не вывести.

Мне многое хотелось бы сказать Эдварду. Что все происходящее несправедливо и нелепо. После всех авантюр Люка, после всех случаев, когда он мог умереть от переохлаждения, нападения дикого животного или сотни других ужасных происшествий, почему-то кажется унизительным, что его подкосило нечто настолько обыденное, как автомобильная авария.

– Давай пока не будем об этом, – говорю я.

– Я чувствую себя не в своей тарелке, ма.

– Любому было бы не по себе. – Я потираю виски. – Пока просто слушай и запоминай, что говорят врачи. Чтобы обсудить все с Карой, когда она будет готова к разговору.

– Можно кое о чем тебя спросить? – спрашивает Эдвард. – Почему она меня так ненавидит?

У меня мелькает мысль скрыть от него правду, но я тут же вспоминаю о Каре, которая напилась в ночь аварии.

– Она винит тебя.

– Меня? – Глаза Эдварда округляются. – В чем?

– В том, что мы с отцом развелись.

Эдвард давится смехом:

– И она считает меня виноватым? Почему? Меня здесь даже не было.

– Ей было одиннадцать. Ты исчез, не попрощавшись. Естественно, мы с Люком начали ссориться из-за того, что произошло…

– Что произошло, – тихо повторяет Эдвард.

– В любом случае, с точки зрения Кары, ты стал первым звеном в цепи событий, которые разрушили ее семью.

Сорок восемь часов с того мгновения, как мне позвонили из больницы и сообщили, что Кара пострадала в аварии, я держала себя в руках. Я была сильной, потому что дочь нуждалась в сильной матери.