Одинокий волк

Я закусываю губу, потому что к глазам подступают слезы, а мне не хочется плакать на виду у Трины и матери.

– Он же поправится? – шепотом спрашиваю я.

Мать кладет руку мне на плечо.

– Врачи пока не знают, – отвечает она срывающимся голосом.

По моему лицу текут слезы.

– Папа? Это я, Кара. Просыпайся. Ты должен проснуться.

Я вспоминаю об историях, которыми нас постоянно удивляют в новостях; чудесных историях, где люди, лишенные возможности ходить, встают с постели и начинают бегать на длинные дистанции.

Где отцы с черепно-мозговыми травмами открывают глаза, улыбаются и прощают непутевых дочерей.

Под звук льющейся воды открывается дверь – та, что ведет в ванную. Оттуда выходит молодая версия отца, которую я вчера видела в галлюцинации, на ходу вытирая руки о спортивные штаны. Молодой отец смотрит на мать, потом на меня.

– Кара… – произносит он. – Ух ты! Ты очнулась?

И тут я понимаю, что вчера он мне не привиделся. Мне знаком этот голос, хотя теперь он исходит из другого, взрослого тела.

– Что он здесь делает? – шепотом спрашиваю я.

– Я позвонила ему, – отвечает мать. – Кара, послушай…

Я качаю головой:

– Я ошибалась. Я больше не могу.

Трина мгновенно разворачивает кресло-каталку, и я снова смотрю на дверь.

– Все в порядке, – успокаивает она без тени осуждения. – Тяжело видеть любимого человека в таком состоянии. Ты вернешься, когда почувствуешь себя сильнее.

Я делаю вид, что согласна. Но не только вид отца, лежащего без сознания на больничной койке, увел землю из-под ног.

Виновата встреча с братом, которого я вычеркнула из жизни много лет назад.

Не могу сказать, что мы с Эдвардом когда-либо были близки. Разница в семь лет для детей – это много, к тому же у старшеклассника и его младшей сестренки, все еще пользующейся игрушечной духовкой, просто не может быть много общего. Но я боготворила старшего брата. Я подбирала книги, которые он иногда оставлял на кухонном столе, и притворялась, что понимаю слова в них; я пробиралась в его комнату, когда он уходил, лежала на его кровати и слушала iPod, хотя он убил бы меня, если бы узнал.

Начальная школа находилась довольно далеко от средней, и это означало, что Эдвард должен был отвести меня утром. Мое сопровождение входило в заключенную между братом и родителями сделку, где на кону стояла покупка за восемьсот долларов развалюхи, которую он нашел в гараже у знакомых, чтобы у него была собственная машина.