Выкрикивается лот 49

Детки гуськом вышли из номера, предварительно понатыкав удлинители во все имеющиеся розетки во второй комнате и вытянув провода в окно.

Мецгер помог Эдипе встать на ноги.

– Так как насчет боттичелли на раздевание?

В другой комнате по телевизору гремела реклама турецких бань «Сераль Хогана», расположенных в центре Сан-Нарцисо, если там вообще имелся центр.

– Тоже собственность Инверарити, – заметил Мецгер. – Вы не знали?

– Садист, – заорала Эдипа, – еще раз заикнетесь, и я вам этот ящик на голову надену!

– Совсем злитесь, да? – улыбнулся он.

Не совсем.

– А что здесь, черт побери, не его собственность? – спросила она.

Мецгер многозначительно посмотрел на нее:

– Вам лучше знать.

Если бы она и захотела, то все равно не смогла бы, так как снаружи мощно грянули гитарные аккорды и «Параноиды» запели. Ударник рискованно взгромоздился на трамплин для прыжков в воду, остальных не было видно. Мецгер подошел сзади к Эдипе, намереваясь потискать ее груди, но не сразу обнаружил их под ворохом одежды.

СЕРЕНАДА

Я лежу на песке и смотрю на луну

Над одиноким морем.

Луна манит к себе одинокий прилив,

Утешая меня только светом своим.

Луна, неподвижная и безликая,

Тщетно пляж украшает

Жалким подобием дня,

Мешая серость теней с белизной луча.

Ты тоже лежишь сегодня одна,

Как и я,

В одинокой квартирке своей ты одна,

И поэтому лучше

Сдержи одинокий свой крик.

Могу ли прийти я к тебе и луну загасить,

Вспять прилив повернуть?

Ночь стала еще темней, и я сбился с пути,

И в душе моей мрак.

Нет, я останусь один,

Пока он не придет за мной,

Пока не захватит он небо, и песок, и луну,

И пустынное море,

И пустынное море…

и т. д. [Затухание звука]

– Что теперь? – Эдипа слегка вздрогнула.

– Первый вопрос, – напомнил Мецгер.

В телевизоре лаял сенбернар. Эдипа бросила взгляд на экран и увидела, как Малыш Игорь, одетый турецким оборвышем, крадется со своей собакой по бутафорскому городу, который она приняла за Константинополь.

– Еще одна предыдущая часть? – с надеждой спросила она.

– Вопрос не принимается, – сказал Мецгер.

На пороге «Параноиды» оставили бутылку «Джека Дэниелса», как некоторые оставляют молоко, дабы умилостивить лепреконов.

– Ого, – обрадовалась Эдипа и налила себе выпить. – Малыш Игорь добрался до Константинополя на славной субмарине «Жюстин»?

– Нет, – ответил Мецгер.

Эдипа сняла серьгу.