Ангел для сестры

Судье Десальво не известно, какими бывают тринадцатилетние девочки. Его дочь погибла в двенадцать.

Сара краснеет. Она знает о судьбе Дены Десальво, как все в нашем штате. Кажется, на ее минивэне есть та самая наклейка.

– О боже, простите меня! Я не имела в виду…

– Мистер Александер, когда вы в последний раз говорили со своей клиенткой?

– Вчера утром, Ваша честь. Она была у меня в кабинете, когда ее мать звонила мне, чтобы сказать, что все это произошло от недопонимания.

У Сары отвисает челюсть, что вполне предсказуемо.

– Этого не могло быть. Она отправилась на пробежку.

Я смотрю на нее:

– Вы в этом уверены?

– Предполагалось, что она на пробежке…

– Ваша честь, – говорю я, – хочу обратить на это особое внимание как на причину, по которой прошение Анны заслуживает удовлетворения. Ее мать не знает точно, где находится дочь в каждое конкретное утро. Медицинские решения, касающиеся Анны, принимаются так же необдуманно…

– Советник, постойте.

 – Судья поворачивается к Саре. – Дочь сказала вам, что хочет отозвать исковое заявление?

– Да.

Он смотрит на меня:

– А вам она заявила, что желает продолжать процесс?

– Именно так.

– Тогда я должен побеседовать с самой Анной.

Судья встает и выходит из кабинета, мы идем следом.

Анна сидит на скамье в коридоре вместе с отцом. Шнурок на одной кроссовке развязался.

– Я вижу что-то зеленое[14 - «Я вижу что-то зеленое».

 – Анна с отцом играют в игру: один игрок загадывает предмет из тех, что видит вокруг, и называет его цвет, другой отгадывает, что это.], – слышу ее слова, а потом она поднимает взгляд.

– Анна… – произносим мы с Сарой Фицджеральд в один голос.

Это моя обязанность – объяснить Анне, что судья Десальво хочет переговорить с ней с глазу на глаз. Я должен подготовить ее, чтобы она отвечала правильно и судья не закрыл дело, прежде чем она добьется желаемого.

Она – моя клиентка и по определению должна следовать моим советам.

Но когда я называю ее по имени, она поворачивается к матери.

Анна

Не думаю, что кто-нибудь придет на мои похороны. Родители, может быть, тетя Занни и мистер Оллинкотт, учитель по обществознанию. Я мысленно представляю то кладбище, на которое мы ходили, когда хоронили бабушку, хотя это было в Чикаго, так что вспоминать его довольно нелепо.