Девятнадцать минут

Джози мысленно составляла список раненых, вспоминая, когда и где она в последний раз видела каждого из них и далеко ли от нее они находились в роковой для себя момент. Сейчас здесь, в больнице, был Дрю Жирар, который поймал их с Мэттом в коридоре и предупредил о том, что Питер Хоутон открыл стрельбу. Здесь была Эмма, сидевшая в кафетерии через три стула от Джози. И Трей Маккензи, футболист, известный своими домашними вечеринками. И Джон Эберхард, который в тот день съел у Джози ее картошку фри. И Мин Хорука, приехавший по обмену из Токио; в прошлом году, когда они учились преодолевать препятствия по канату, Мин спьяну написал в открытое окно машины директора.

И Натали Зленко, стоявшая в очереди перед Джози. И мисс Ритолли с тренером Спирсом, у которых Джози училась в прошлом году. И Хейли Уивер с Брейди Прайсом – золотая парочка выпускников.

Были здесь и те, кого Джози знала только по именам: Майкл Бич, Стив Бабуриас, Анджела Флюг, Остин Прокиов, Алисса Карр, Джаред Вайнер, Ричард Хикс, Джада Найт, Зои Паттерсон.

Со всеми этими почти неизвестными ей людьми Джози была теперь связана навсегда.

Разузнать имена погибших оказалось труднее. Их произносили так тихо, будто те, кому повезло чуть больше и кто теперь занимал больничные койки, могли заразиться смертью. Поговаривали, что убиты мистер Маккейб и школьный наркодилер Тоуфер Макфи. Чтобы как-то собрать крупицы информации воедино, Джози пыталась смотреть новостные передачи, в которых сутками напролет только и говорили что о стрельбе в старшей школе Стерлинга.

Но мама всегда появлялась не вовремя и выключала телевизор. Погибли десять человек – больше ничего выяснить не удалось.

Одним из погибших был Мэтт.

Каждый раз, когда Джози об этом думала, с ее телом что-то происходило. Она переставала дышать. Слова, словно камень, застревали в горле. Благодаря успокоительным средствам многое из того, что Джози припоминала, казалось ей ненастоящим. Она словно бы шла по зыбкой почве ночного кошмара. Но стоило ей подумать о Мэтте, все становилось слишком реальным и слишком болезненным.

Она никогда больше не поцелует Мэтта.

Она никогда больше не услышит его смеха.

Она никогда больше не почувствует на своей талии его руку и не прочтет записку, которую он обычно просовывал в ее шкафчик в раздевалке. Никогда больше ее сердце не забьется от его прикосновения, как в те моменты, когда он расстегивал ей блузку. Она помнила только половину из того, о чем знала.