Маленькая хозяйка Большого дома

Минутами я готова даже признать, что тебе следовало бы носить очки, обзавестись лысиной и что…

– И что я при своей дряхлости уже не имею права держать в объятиях женщину, – докончил он, обнимая ее еще крепче. – И что я всего-навсего дурацкая ученая обезьяна и не заслужил это «легкое облачко нежно-розовой пыльцы». Слушай, у меня есть план. Через несколько дней…

Но он так и не досказал, в чем состоит его план: за их спиной раздалось сдержанное покашливание, и, повернув одновременно головы, они увидели Бонбрайта, помощника секретаря, с пачкой желтых листков в руке.

– Четыре телеграммы, – сказал он смущенно. – И мистер Блэйк находит, что две из них очень важные. Одна по поводу отправки быков в Чили…

Паола медленно соскользнула с колен мужа и стала на ноги: она почувствовала, что он опять уходит от нее, возвращается к этим статистическим таблицам, накладным, секретарям и управляющим.

– Эй, Паола, – крикнул Дик, когда она была уже в дверях. – Я дал имя новому бою, он будет называться О-Хо. Тебе нравится?

В ее ответе прозвучали нотки уныния, но она тут же улыбнулась:

– Вечно ты играешь именами наших боев… Если продолжать в этом духе, тебе скоро придется называть их: О-Кот, О-Конь, О-Бык.

– Зато я никогда не позволю себе этого по отношению к моему племенному скоту, – ответил он торжественно, хотя лукавый блеск его глаз говорил, что он шутит.

– Я не то хотела сказать, – возразила она. – Но ведь у языка ограниченные возможности. Зря у тебя все начинается с «О».

Они оба весело рассмеялись.

Паола исчезла, а через секунду Форрест, вскрыв телеграмму, погрузился в подробности отправки на скотоводческое ранчо в Чили трехсот годовалых племенных быков, по двести пятьдесят долларов каждый, франко-пароход. Все же пение Паолы, уходившей через двор в свой флигель, доставило ему, как всегда, удовольствие, – он и не заметил, что ее голос чуть-чуть менее весел, чем обычно.

Глава восьмая

Ровно через пять минут после того как ушла Паола, Дик покончил с телеграммами, вышел и сел в машину.

С ним вместе сели Тэйер, покупатель из Айдахо, и Нэйсмит, корреспондент «Газеты скотовода». Уордмен, заведующий овцеводством, присоединился к ним возле большого загона, где было собрано несколько тысяч молодых шропширских баранов, подлежащих осмотру.

Форрест молчал, считая, что разговаривать особенно не о чем, и Тэйер был этим явно огорчен, так как ему казалось, что о покупке десяти вагонов дорогого скота не мешало бы и потолковать.