Комната бабочек

* * *

На следующее утро я застала Дейзи на кухне, она плакала, но не захотела говорить, что случилось. В тот день к нам не приехала тележка с молоком, и маман сообщила, что в школу я больше не пойду, потому что ее больше нет.

– Но, маман, как же ее может не быть?

– В нее попала бомба, chеrie, – ответила она, выпуская сигаретный дым.

* * *

Маман курила и сейчас, и за обедом, иногда я даже беспокоилась, как бы не загорелись от сигареты ее письма, ведь, читая, она подносила их почти к самому лицу.

– А что сейчас в нашей пляжной хижине? – спросила я папу.

Я обожала наш пляжный домик – его покрасили в маслянисто-желтый цвет, и стоял он в самом конце ряда подобных домиков, поэтому если посмотреть в правильную сторону, то можно представить, что мы одни на всем побережье, хотя, оглянувшись в другую сторону, совсем неподалеку сразу увидишь и пирс, и симпатичного мороженщика рядом с ним. На берегу мы с папой обычно строили из песка разные затейливые замки с башенками, окруженные рвами с водой, достаточно глубокими для обитания в них крабиков, ежели они решатся заползти в них.

А мы, гуляя там, постоянно встречали одного старика в широкополой шляпе, он медленно бродил по берегу, тыкая в песок длинной палкой, но не такой, с какой иногда ходил на прогулку папа. Тот старик ходил с большим мешком и, то и дело останавливаясь, принимался копать.

– Пап, а что это он делает? – спросила я.

– Он живет на пляже, милая. И зарабатывает себе на пропитание продажей того, что найдет, копаясь в песке, – ракушки или какие-то чужеземные ценные вещи, упавшие с кораблей и вынесенные морскими волнами на наш остров.

– А-а, ясно, – задумчиво произнесла я, осознав, что у этого старика явно нет расчески, и, уж конечно, ему не понравился бы тот частый гребень, которым Дейзи каждое утро расчесывала мои волосы.

– Ну, если он будет упорно копаться в песке, то однажды наверняка что-нибудь найдет.

С растущим интересом я наблюдала за стариком, когда он вытащил что-то из ямки и, стряхнув мокрый песок, обнаружил, что нашел всего лишь старый эмалированный чайник.

– Ах, какое разочарование, – со вздохом протянула я.

– Запомни, радость моя, то, что один человек считает хламом, другой может счесть сокровищем.