Великая мать любви

Любовь она делала грустно, сумрачно, депрессивно, как, может быть, ее католические прабабушки оплакивали Христа или погибших в очередной резне маленьких своих мужчин с красными дырами в белых рубахах, босиком лежащих в зале маленькой церкви. В моменты оргазмов Изабель плакала.

Он позвонил ночью. Марко, ее муж. Закутавшись в хозяйкино ватное одеяло, мы поедали оставшийся еще с нашествия Сержанта паштет. Он сказал:

– Добрый вечер, Эдвард. Как вы там, все хорошо?

– Да, – сказал я. – Все прекрасно. – Мне было не совсем понятно, что он имеет в виду.

Мой секс с его женой? Подобные вещи меня не удивляли уже много лет, однако то, что мужья не только не возражают, чтобы их жены делали любовь с другими мужчинами, но и хотят беседовать с этими мужчинами, меня удивило. – Ты хочешь говорить с Изабель, Марко? – предложил я.

– Да, если можно, – сказал он ласково.

Она улыбнулась и высвободила из-под одеяла голую руку:

– Да, маленький… – Жестом она указала мне на наушник – дескать, возьми, послушай.

Я взял, хотя мне почему-то было стыдно. Остатки самурайского воспитания в офицерской семье? Я делал любовь с большим количеством чужих жен до этого.

– Тебе там хорошо, маленькая? – спросил он. – Эдвард с тобой хорошо обходится?

– Очень. – Она грустно улыбнулась мне.

– Я счастлив, – сказал он действительно счастливым голосом. – Может быть, вы хотите приехать? Я купил шампанского.

– Хочешь, поедем к нам? – сказала она, оторвавшись от трубки. – У нас осталась масса еды. У Марко в гостях девочка из «Либэ»…

Я вдруг понял, что мы не полностью морально разложились, но сохранили почти буржуазное, чистое приличие в словесном общении.

Она не сказала мне: «Эй, Эди, поехали к нам, устроим оргию, ты выебешь девочку из "Либэ" – ее только что ебал Марко, – и будем ебаться все вместе», – но сформулировала все красиво.

– Ок, поедем! – согласился я, подумав, что когда же я научусь жить размеренно и нормально. После трех месяцев монашества и мальдороровского презрения к миру вот я опять по горло в грехах и похоти мира.

Я улыбнулся своей библейской формулировке – «грехам и похоти».

– Эммануэль легла? – осведомилась жена у мужа. Телефонная трубка проурчала утвердительно. – Эдвард, Марко хочет тебя о чем-то попросить!

– Да, Марко! – Умелый фальшивомонетчик, я тотчас перенял тональность их бесед. Сумрачную мокрую ласковость.

– Захвати, пожалуйста, немного твоей травы, если еще осталась, – попросил он. – Очень хорошая была трава.