Женщина – не мужчина

– Завари чай, – сказал Якуб, заглядывая на кухню, и Исра протянула ему стакан с водой. – Мяты не жалей.

Исре не нужно было об этом напоминать: она знала, как все положено делать. Сколько она себя помнила, перед глазами всегда была мать, которая только и делала, что прислуживала да развлекала. Когда приходили гости, мама ставила на столик в зале коробку шоколадных конфет «Макинтош», а перед пахлавой всегда подавала печеные арбузные семечки. У напитков тоже был свой порядок: сперва мятный чай, затем кофе по-турецки.

Мама говорила, что нарушить порядок – значит нанести гостям оскорбление. Так оно и было. Исра как-то слышала рассказ одной женщины: она-де пришла в гости к соседям, а те сразу подали ей кофе. «Я развернулась и ушла, – заявила женщина. – Это ведь все равно, что с лестницы человека спустить!»

Дожидаясь, когда мама позовет ее из залы, Исра достала фарфоровый сервиз – красные с золотом чашки. До нее донесся смех Якуба – другие мужчины тоже засмеялись. Исре стало любопытно, над чем они потешаются.

Несколько месяцев назад, на той неделе, когда ей исполнилось семнадцать, Исра вернулась из школы и обнаружила, что Якуб сидит в зале с молодым человеком и его родителями. Каждый раз, когда в памяти всплывал этот день – день, когда ей впервые сделали предложение, – перед внутренним взором сразу вставал Якуб, кричащий на маму после ухода гостей. Отец был в ярости, оттого что она не подала чай в старинном сервизе, который они берегли для особых случаев.

– Еще не хватало прослыть беднотой! – орал Якуб, размахивая растопыренной ладонью.

Мама ничего не ответила, молча улизнула на кухню. Не в последнюю очередь из-за их бедности Якуб так стремился выдать Исру замуж. Сыновья помогали ему возделывать поля и зарабатывать на жизнь, и именно им предстояло передать по наследству родовое имя. А дочь – залетная гостья, которая должна тихо сидеть и ждать, когда другой мужчина взвалит ее, а заодно и все обязанности по ее содержанию себе на шею.

С тех пор Исре сделали предложение еще двое – пекарь из Рамаллы и таксист из Наблуса, – но Якуб обоим отказал.

Он все поминал какую-то семью, которая вот-вот приедет из Америки в поисках невесты, и теперь Исра поняла почему: он дожидался именно этого жениха.

Исра сама не знала, как отнестись к переезду в Америку – об этой стране она знала разве что по новостям да по книгам из школьной библиотеки. Понятно было только, что нравы на Западе свободнее, чем у них. Это наполняло Исру одновременно радостью и ужасом.