Стрелец тебе в Юпитер

Лиля наклоняется ко мне и на ухо поясняет:

– Десять косарей за рубашку.

– Оу, – что за выпендрежник! – Я постираю!

– Постирала уже, – бубнит Шереметьев. Широким шагом огибает наш маленький кружок, подходит к столу, забрасывает себе на плечо свитер с ароматом альпийской свежести и ущерба на десять тысяч, и снова направляется на выход.

Я перевожу дыхание, которое застряло где-то в легких, и рассматриваю удаляющуюся спину. Грязную и напряженную. Нет, так дело не пойдет. Надо же нормально объясниться. И оставить последнее слово за собой.

Так что я делаю то, что сделала бы любая нормальная девушка, которой ближайшие восемь часов придется работать с Арсением в одном помещении, на моем месте: иду за ним. Да, в мужской туалет!

– Послушай, ничего этого бы не случилось, – толкаю дверь уборной с буковкой М, за которой десять секунд назад скрылся Арсений. – Если бы ты не был таким…

Слова обрываются, как только до мозга доходит картинка, которая предстала перед глазами.

– Ой, – резко отворачиваюсь от обнаженки.

Вообще-то там только пара пуговиц пока расстегнута, но уже можно заприметить мускулистый торс. Весьма, весьма мускулистый. Черт, он что весь такой, с головы до ног?

– Это мужской туалет, – объясняет, как дебилке.

– Если ты не собираешься расстегнуть ширинку, я бы хотела договорить, – не показывая смущения, твердо говорю я.

Стоя спиной, да.

– Ты чертовски доставучая, тебе кто-нибудь это говорил? – тяжко вздыхает.

– Только ты.

– Ах, точно. Но ты не считаешь это своим недостатком, не так ли? – шуршит сбрасываемая рубашка, в мое периферийное зрение попадает отглаженный воротничок.

Уф, какой тесный туалет. Какая широкая раковина, какое большое зеркало! Если чуть-чуть скосить глаза, можно увидеть…

– Я слушаю, – пресекает мое преступное намерение Арсений. А я, между прочим, просто собираю политинформацию о враге. Вдруг у него тюремная татуха с колоколами на весь торс, это же можно использовать против него!

– Во-первых: извини. Во-вторых: ты сам виноват, – перетаптываюсь с ноги на ногу, едва заметно меняя угол тела.

Чтобы чуть-чуть захватить отражение…

О, боже.

Арсений – терминатор!

Не как раздувшийся Арни, а сухенький такой Т-1000, умеющий превращаться в жидкий металл. Хотя на жидкий металл сейчас больше похожа я.

Хватаюсь за край раковины, чтобы не стечь на пол, проглатываю застрявший посреди горла ком. Не уверена, что мне нужна была эта информация.

– То есть опять во всем виноват я? – хмыкает сзади.