Стрелец тебе в Юпитер

Я вчитываюсь в это прекрасное слово и чувствую, как в груди растекается горячее удовольствие. Даже немного знобит от переполняющих чувств и легкого страха. Назад дороги нет. Я с ума сошла.

Когда Ирина вызывает к себе новостной, мандраж усиливается. Она скажет ему сейчас? Даст задание? Поставит перед фактом? Хорошо бы.

Я прослеживаю взглядом высокую фигуру сосредоточенного Арсения и шумно выдыхаю, когда он скрывается за дверью. В своих отлично сидящих брюках со стрелочками.

– Что ты задумала? – голова Ксю появляется из-за монитора, и я получаю подозрительный взгляд.

На дне карих глаз так и плещется еле сдерживаемое любопытство. Представляю, как тяжело ей было держаться эти полчаса.

– Что? – словно не понимая, о чем она, выгибаю бровь.

– Зачем тебе эти финансы?

– Тема интересная, – загадочно улыбаюсь, пожимая плечами.

Не раскрывать же мой суперплан по порабощению ума Шереметьева. Подумать только, я в шаге от того, чтобы подчинить его жизнь моим прихотям.

Сейчас Ирина выдаст ему задание, он, конечно, за него возьмется, потому что выхода у него нет, и у меня появится постоянный доступ не только к его разуму, мыслям и чувствам, но и времени. Устроить исполнение каждодневного гороскопа станет гораздо легче.

Тем более позаботиться, чтобы он нашел взаимосвязь между предсказаниями звезд и его непутевой жизнью.

– А Арсений? – настойчиво интересуется Ксю, спускаясь до шепота.

– А что Арсений?

– Ладно, не хочешь, не говори, – обиженно скрывается за ноутом.

 – Но, когда в твою голову полетят дротики, я прикрывать не стану. Даже помогу, – тихо прибавляет она.

Да все будет нормально. Хуже, чем сейчас, все равно быть не может!

Судя по повышенным тонам из-за закрытой двери начальника, новость уже нашла адресата. Уж конкретно этот повышенный тон я узнаю всегда.

Их «десятиминутка» сильно затягивается. И это заставляет меня нервно постукивать ножкой по полу, в ожидании мгновения Х – когда дверь распахнется и меня пронзят острым, пробирающимся к селезенке взглядом.

Жду не дождусь.

Черт.

Если бы дверь кабинета открылась с ноги я бы удивилась меньше, чем хладнокровно шествующий к своему месту Арсений. Маска непринужденности и бесстрастия. Походка уверенности и спокойствия.

А, нет, не к своему столу.

И никакой бесстрастности! Это ярость. Неприкрытая, жгучая, прибивающая меня гвоздями к стулу.