Сто лет

Вначале он даже отказывался брать деньги за работу, только бы они оставили его у себя.

Когда она вернулась в спальню, Фредрик уже встал. Краем глаза она видела, что он плохо себя чувствует.

– Полежи еще, пока я сварю кофе, – предложила она.

– Спасибо, но мне надо ехать на совещание. Сегодня будут решаться важные вопросы… Я вернусь поздно.

– Я не хотела с тобой ссориться… – пробормотала Элида.

– Знаю. – Он отложил бритву. На щеке осталось немного пены и тонкая полоска крови.

– Вот, думала, тебе будет интересно посмотреть, что я нашла в старой газете в уборной.

О юбилейной выставке в Кристиании, – сказала она, протягивая ему страницу.

С застывшей улыбкой он положил ее на комод, потом склонился над умывальником. Элида замерла, протянув к нему руку, но он был занят своим делом. Уголки губ у него опустились, потянув за собой усы, рот был приоткрыт. Ей было так тяжело смотреть на него, что она даже забыла, что хотела сказать.

– А где же Агда?

– Ее забрала Хельга.

Элида прошла на кухню и разожгла плиту.

Торф был сухой. Это было приятно, несмотря на торфяную пыль. Ее все равно не избежать. К счастью, топлива у них было достаточно. Она вымыла лицо и руки в цинковом тазу, стоявшем под насосом, но причесываться не стала. Это была совсем другая работа.

Когда печка уже гудела, кофе благоухал и стол был накрыт, все постепенно собрались на кухне. Трехлетняя Агда забралась к матери на колени и показала ей свою шишку.

– Это скоро пройдет, садись с Эрдой, – строго сказала Элида.

Агда снова заплакала, но Элида не обратила на это внимания.

Трое старших уже работали и дома не жили. Служанка была выходная, и четырнадцатилетняя Анни сама подоила корову. Элида похвалила ее.

– Золотко мое, – сказала она и приготовила тряпку и ситечко, чтобы процедить молоко. – Сегодня тебе придется сопровождать отца на совещание, он неважно себя чувствует, – шепнула она Рагнару. Все его шестнадцать лет были словно отпечатаны у него на лице.

– Ты же хотела, чтобы я сегодня разложил в подполе семенной картофель, он должен прорасти…

– Разложишь в другой день.

Может быть, завтра.

– Я думал, это срочно.

– Да. Но с отцом поехать важнее.

– Мы с Хельгой сами разложим картофель, – предложил десятилетний Карстен, обкусывая мякиш с корки. Потом засунул корку между зубами и губой – получился как бы второй ряд зубов. Сейчас только этот испытанный прием мог заставить Агду смеяться.

– Конечно, можем! – серьезно кивнула восьмилетняя Хельга.