Аэростаты. Первая кровь

Она изучала диетологию и критиковала мою еду в таких примерно выражениях:

– Хлеб и шоколад? Не удивляйся, если заболеешь.

– Я здорова.

– Это тебе так кажется. Доживи до моих лет и увидишь.

– Тебе двадцать два, а не восемьдесят.

– Ты на что намекаешь? Как ты смеешь так со мной разговаривать?

Я уходила к себе в комнату. Для меня это был не просто плацдарм для отступления, это была территория безграничных возможностей. Окна выходили на угол бульвара: я слышала, как поворачивают трамваи с характерным скрежетом, который меня зачаровывал.

У Донаты был ухажер, который никогда не появлялся. Она рассказывала о нем с восторженным взглядом. Она приписывала ему столько добродетелей, что я как-то раз, не удержавшись, спросила, существует ли он на самом деле.

– Так прямо и говори, что я выдумываю.

– А где же он, твой Людо?

– Пожалуйста, называй его Людовик. Терпеть не могу этих фамильярностей.

– Почему его никто видел?

– Говори за себя. Я-то часто с ним вижусь.

– Когда?

– На лекциях.

– Он изучает диетологию, как ты?

– Биохимию, а не диетологию.

– Когда ты говоришь о своей учебе, это всегда как-то связано с питанием.

– Ну, все сложнее. В общем, Людовик – человек невероятно тактичный. Он меня бесконечно уважает.

Из чего я сделала вывод, что он с ней не спит. Трудно было представить себе, что у Донаты есть какая-то сексуальная жизнь. Она никогда не касалась этой темы. Но одного того, что она не разрешала мне никого к себе приглашать, хватало, чтобы понять, насколько она закомплексована.

Пусть даже Людовик был, судя по всему, плодом ее фантазии – я все равно ей завидовала. Мне так хотелось, чтобы у меня кто-нибудь был. В прошлом году кое-какие не близкие, но все-таки друзья у меня имелись. Ничего интересного, но сейчас я и по ним тосковала, настолько мне было одиноко.

Я нуждалась в деньгах и опубликовала объявление, что даю старшеклассникам уроки французского языка и литературы.

– Анж! Тебя к телефону, – крикнула Доната.

В трубке я услышала мужской голос:

– Мадемуазель Донуа? Я прочел ваше объявление. Моему сыну шестнадцать лет. У него дислексия. Могли бы вы позаниматься с ним?

Я записала адрес. Мы договорились на завтра, на вторую половину дня.