Веселая жизнь, или Секс в СССР

– У актеров так принято, – перехватив мой удивленный взгляд, объяснил Бутов. – Им же всю жизнь хлопают. Вот и – напоследок.

– Нас тоже так когда-нибудь… – вздохнул Лялин, – вынесут и забудут.

– Даже раньше, чем ты думаешь, Коля. А в некрологе напишут: гнобил великого русского писателя Ковригина. Э-х! – Шуваев ввинтил окурок в пепельницу.

– Не расслабляться, товарищи офицеры! Владимир Иванович, что за пораженческие настроения? – нахмурился чекист. – Ничего не поделаешь: надо колоться.

– А тебе, Виктор Павлович, это точно разрешили? – уточнил Лялин.

– Да, как второй вариант.

– Может, все-таки согласуешь?

– Это у вас все надо согласовывать, а у нас в конторе начальство людям доверяет.

– Тогда звони, Жоржик! – подтолкнул меня к телефону парторг и пропел: «Рассейтесь, страх и морок слабодушья, восстань, герой, и подвиг соверши-и-и!»

– Неловко как-то!

– Егор батькович, – посуровел Шуваев, – не молодухе под подол лезешь – выполняешь ответственное партийное поручение!

Но было видно, что ему и самому все это не по душе.

– Слушаю вас! – примерно через тот же промежуток ответил классик.

– Извините, Алексей Владимирович, это снова Полуяков…

– Слушайте, Полуяков, а вы, собственно, кто такой? – Его оканье стало еще недружелюбнее.

– Я же сказал: член…

– То, что вы член, я уже понял. Чем еще занимаетесь?

– Писатель.

– Сомневаюсь. Писатели пишут, а не трезвонят по пустякам занятым людям. Что вам еще от меня нужно?

– Хотел принести извинения. Мы выяснили: взносы вы заплатили.

– Я вас прощаю.

– Но в партком мы просили бы вас все-таки зайти.

– Зачем?

– Видите ли, у нас тут рукопись ваших «Крамольных рассказов».

Партсек, парторг и чекист, словно кони в упряжке, одновременно кивнули головами, одобряя мои слова.

– А откуда она у вас? – после долгой паузы мрачно спросил классик.

– Откуда у нас ваша рукопись? – нарочно громко переспросил я, чтобы тройка могла сориентироваться в ситуации.

– Вы, Полуяков, плохо слышите? – разозлился Ковригин.

– В телефоне что-то трещит. Вы спросили, откуда у нас рукопись?

– Вы еще в третий раз повторите, умник! – взревел догадливый крамольник.