И дети их после них

В сущности, эти обшарпанные дома олицетворяли собой крах целого мира и их архитекторов. Скоро они рухнут, и это будет вовсе не так красиво, как показывают иногда по телевизору. Их разнесут бульдозером, одну стену за другой, по методике, заимствованной у насекомых. Распотрошат, и будут они стоять с вывернутыми наружу обоями в цветочек, перилами из железа и пластика, раскрытыми стенными шкафами – как в Лондоне после немецких бомбежек. Две недели – и готово. Пятьдесят лет жизни обернутся строительным мусором. Скорее бы, думали разработчики плана новой застройки.

Прежде чем войти, Антони с матерью помедлили немного под аркадами башни Пикассо, стоявшей напротив башни Сезанна. Мальчику хотелось писать и помыть руки. Линия жизни и линия успеха на его ладонях были черными от грязи. Он чувствовал себя потным и раздувшимся, как шар.

– Хватит так дергаться, – сказала мать.

– Я писать хочу.

– Я тоже.

Для храбрости она сунула в рот «тик-так».

– Пошли. К бою!

Антони застонал, но она уже шла через улицу. Было три часа с минутами. Чуть дальше, справа, играли на детской площадке дети, раскачиваясь на пандах с пружинами вместо лап. Изнуренные матери наблюдали за ними, сидя на скамейках. Некоторые трясли коляски, в которых спали младенцы. Перейдя улицу, Антони с матерью взглянули в ту сторону и увидели, как мимо прошли высокая брюнетка на платформах и мальчик с рюкзаком на спине.

В холле и мать, и сына удивила исходившая от бетона прохлада. Они стали подниматься по лестнице. Вокруг стояла полная тишина. С каждым шагом их подошвы производили противный скрип, отдававшийся по всей лестничной клетке. На четвертом этаже они остановились и стали читать фамилии на звонках. Семья Буали жила в первой квартире справа.

– Ну что?

– Давай.

Мать нажала кнопку, и громкий трезвон поднялся по этажам до самого верха. В этой могильной тишине можно было подумать, что весь дом внезапно покрылся гусиной кожей.

– Все, хватит! – сказал Антони и схватил ее за руку.

Эхо его голоса заставило их похолодеть. В этих стенах малейший звук выдавал их. Они подождали, но никакой реакции не последовало. Антони с матерью оказались одни на вражеской территории, их отвага стремительно убывала, им было страшно.

Тут в скважине послышался металлический звук. Сложные механизмы по ту сторону двери пришли в движение, и она открылась.