И дети их после них

Он спросил у матери, не осталось ли чего выпить. Она налила ему в большой стакан вина прямо из коробки.

– Это все то же, с барбекю?

– Да.

– Неплохое, надо еще купить.

– Думаю, не стоит покупать винище пятилитровыми баллонами.

Отец одним махом залил в себя стакан, с удовлетворением вздохнул. Антони уже давно прикончил свою порцию. Он встал.

– Подожди две секунды, – сказал отец.

Антони застыл. Мать начала перекладывать остатки картошки в пластмассовый контейнер. Даже со спины, по одним только движениям было видно, как она нервничает.

– Сегодня хороший фильм по телику.

Он взял программку, чтобы удостовериться, и добавил:

– «Герои Келли». По третьей.

– Не-а, – ответил Антони. – Умираю. Пойду завалюсь в койку.

– Ох уж эта молодежь…

У себя в комнате Антони быстро разделся и нырнул в кровать, даже не приняв душ. Хорошо бы побыстрее заснуть и забыть обо всем. Он потушил свет, закрыл глаза. Слышно было, как на другом конце коридора разговаривают, убирая посуду, родители.

Старик, похоже, залил в себя еще стакан. Об этом можно было догадаться по голосу, он говорил теперь быстро, слегка плаксивым тоном. Мать отвечала одними «да» и «нет». В какой-то момент она выставила его из кухни, Антони услышал его чертыхания, потом «Начинается…», и дальше все стихло. Затем в гостиной включили телевизор. Почти сразу он узнал в коридоре шаги матери. Она вошла без стука.

– Ну и что это значит? Что случилось?

Она говорила очень тихо. Антони лежал не реагируя, тогда, прикрыв за собой дверь, она присела к нему на кровать.

– Что с мотоциклом?

Она встряхнула его.

– Антони.

– Не знаю.

– Как это? Что это еще за штучки?

Долго рассказывать. Все так сложно. Антони хотелось спать. Так он ей и сказал.

И тогда мать ударила его. Ее рука со всей силы обрушилась сверху на лицо сына. В комнатушке с закрытыми ставнями оплеуха прозвучала как выстрел. Антони сел в кровати и схватил мать за запястье, не дожидаясь повтора. В ухе у него гудело.

– Э, ты чего, совсем с ума сошла?!

– Ты понимаешь, что наделал? – проговорила она. – Ты понимаешь?

Голос ее был еле слышен. Она говорила сама с собой. Или, может быть, с Господом Богом.

– А что я? – жалобно проговорил Антони. – Мы вышли, а его нет.

– Да как такое могло случиться? Что нам теперь делать?

В доме раздался сухой звук: то ли балка скрипнула, то ли чьи-то шаги. Мать вся напряглась, резко повернула голову к двери.

– Мам.