Лёд одинокой пустыни. Не заменяй себя никем

Меня укачивало от круговорота сплетен, лихо закрутившегося меж посольств разных государств, ведь я знал и про нетрадиционные наклонности британского посла, и про скудость ума и незнание английского языка главы представительства Украины, и даже про то, что в прошлом году накурившийся марихуаны дипкорпус соседнего государства в составе трёх высокопоставленных государственных деятелей, безудержно используя неприкосновенность, превысил допустимую скорость, сбив насмерть афганскую беженку и двух её детей восьми лет.

Я уставал от русских, подтягиваясь к чистокровным катарцам, которые в своей уникальной непохожести на граждан иных стран умели довольствоваться невинными представлениями. Фаворитом местных развлечений на протяжении многих лет являлись верблюжьи скачки, на которых я впервые оказался зрителем лишь спустя год после переезда в Доху. Я отправился на стадион в Аль-Шахании, чтобы увидеть как роботы-жокеи верхом на одногорбых самках поднимают пустынную пыль с бедуинской земли.

Охровое махровое солнце, давящее на виски, сливалось с утренним рыжим покалывающим песком. Стая породистых скакунов промелькнула лишь за один взмах ресниц арабской девушки, неприступно сидевшей возле меня. В бессмысленно-несуразных попытках заговорить с той, которая мне никогда не ответит, я забыл, что пришел на стадион ради просмотра скачек. Однако спустя пару секунд мне навязчиво напомнили о цели моего пребывания на удушающей жаре:

– Победителем наверняка станет лекарь, – внезапно сказал сосед по трибуне.

– А кто такой лекарь?

– Лекарь – это Хафиз из легенды, он сегодня и выиграет. Как всегда, – с ломаным от орешков звуком произнёс зритель.

Так и случилось. Из-за солнечных бликов я не сразу разглядел чемпиона. В бледно-коралловом костюме с атласными широкими вставками показался тот самый мусульманский Элвис Пресли[3 - Элвис Пресли (1935–1977) – американский певец и актёр, один из самых коммерчески успешных исполнителей популярной музыки XX века.

Полудохлая дохская пресса, похожая на стаю облысевших гиен, не торопясь окружила триумфатора, напоминавшего и бесстрашием, и своей густой непокорной гривой вздыбленного берберийского льва. Вдруг Хафиз снял пиджак, и пенистая штормовая волна мужских флюидов будто накрыла весь стадион в Аль-Шахании.