Мы умели верить

Так что, когда все принялись за главное блюдо и стали обсуждать Live Aid[49 - Live Aid – международный благотворительный музыкальный фестиваль в поддержку борьбы со СПИДом, прошедший 13 июля 1985 года в Лондоне.], к которому Эшер имел какие-то малопонятные претензии, Йель завел с Фионой разговор насчет Норы.

– Разве она не прелесть? – сказала Фиона. – Я хочу стать как она, когда вырасту. Она крутила романы со столькими художниками! Серьезно.

– Ты могла бы хоть сейчас выбежать на улицу и заниматься сексом с художниками.

– О, ты понимаешь, о чем я. Она вела такую жизнь, понимаешь? Она единственная из всей семьи, кто не отказался от Нико. Посылала ему чеки на пятьдесят долларов каждый месяц.

Фиона сказала, что Нико даже не нужно было признаваться ей в своей ориентации; Нора и так все понимала. Но номера ее Фиона, увы, не знала. Она виделась с ней на свадьбе родных в Висконсине в августе, и, пока они сидели, разговаривая об искусстве, о Париже, Фиона как раз рассказала ей о работе Йеля и сказала, что Норе нужно поскорее написать ему.

– Она тебя точно любит, – сказала она, – потому что это единственный раз, когда она мне звонила.

Может, отец Фионы знает ее номер? Она пообещала попробовать узнать. Но Йель понимал, что рассчитывать на нее не стоит.

За столом Терренс говорил о своей новой практике медитации, кристаллах, кассетах для снятия стресса, а Эшер смеялся, качая головой.

– Слушай, – сказал Терренс, – ты все рассуждаешь, как спасти мир. А я же стараюсь купить себе несколько дополнительных месяцев. Если мне придется есть эти чертовы кристаллы, я это сделаю.

– Могу подсказать тебе пару мест, – сказал Эшер, – куда засунуть эти кристаллы.

Фиона заехала ему по руке, довольно сильно, так что Эшер поморщился, и велела ему вести себя прилично.

Фиона единственная вызвалась помочь Йелю убрать посуду – она хотя бы подержала открытыми распашные двери, отделявшие крохотную кухню от столовой.

Под шум воды Йель спросил, понизив голос:

– Слушай, это ты сказала Чарли, что я пошел наверх с Тедди? После поминок.

– Ой! О боже, Йель, я все хотела извиниться, – она попятилась к столу и, подтянувшись, села на него, болтая ногами.