Финансист. Титан. Стоик

А так как воскресный вечер в мире политиков вообще считается удобным временем для всевозможных совещаний, то Молленхауэр предполагал, что кто-нибудь из его видных собратьев по республиканской партии может заглянуть к нему. Поэтому, когда лакей – он же дворецкий – доложил о Батлере с сыном, он даже обрадовался.

– Кого я вижу! – приветствовал он Батлера, протягивая ему руку. – Очень, очень рад! И Оуэн с вами? Как дела, Оуэн? Чем прикажете потчевать вас, джентльмены, и что вы предпочитаете курить? Для начала надо выпить по рюмочке.

Он придвинул Батлеру кресло и указал Оуэну на место по другую сторону стола. Не прошло и минуты, как слуга вернулся с изящным серебряным подносом, в изобилии уставленным бутылками виски, старого вина и коробками с разными сортами сигар. Оуэн принадлежал к новому типу дельцов, воздерживавшихся от вина и от курения.

– Уютный у вас дом! – сказал Батлер, поначалу умалчивая о причине своего посещения. – Неудивительно, что вы и в воскресенье вечером никуда не выезжаете. Что новенького в городе?

– Ничего особенного, насколько мне известно, – спокойно отвечал Молленхауэр. – Все идет как по маслу. Но вы, кажется, чем-то обеспокоены?

– Да, немножко, – отвечал Батлер, допивая коньяк с содовой.

– Нет, не читал. – И Молленхауэр выпрямился в кресле. – А разве сегодня вышли вечерние выпуски? Что же такое случилось?

– Ничего, если не считать пожара в Чикаго. И похоже, что завтра утром у нас на фондовой бирже начнется изрядная суматоха.

– Что вы говорите! А я еще ничего не слышал. Значит, вышли вечерние газеты?.. Так, так… Что же, большой там пожар?

– Говорят, весь город в огне, – вставил Оуэн, с интересом наблюдавший за выражением лица знаменитого политического деятеля.

– Да… Вот это новость! Надо послать за газетой. Джон! – кликнул он слугу и, когда тот появился, сказал: – Раздобудьте мне где-нибудь газету. Почему вы считаете, что это может отразиться на здешних делах? – обратился он к Батлеру после ухода слуги.

– Видите ли, существует одно обстоятельство, о котором я ничего не знал до самой последней минуты.