Финансист. Титан. Стоик

 – Я не в силах отказаться от тебя. Я знаю, что мне следовало бы сделать, да и ты, наверно, тоже знаешь. Но я не могу! Ты должна быть моей. И все-таки, если об этом узнают, нам обоим придется очень плохо. Ты понимаешь меня?

– Да.

– Я мало знаком с твоими братьями, но по виду это люди решительные, и они очень любят тебя.

Последние слова Фрэнка слегка пощекотали ее тщеславие.

– Узнай они, что здесь происходит, мне, наверно, недолго осталось бы жить. А как ты думаешь, что бы они сделали, если… ну, одним словом, если что-нибудь случится со временем?

Он замолчал, вглядываясь в ее прелестное лицо.

– Но ведь ничего не случится! Надо только не заходить слишком далеко.

– Эйлин!

– Я не стану смотреть на тебя! И не проси! Не могу.

– Эйлин! Ты говоришь серьезно?

– Не знаю. Не спрашивай меня, Фрэнк!

– Неужели ты не понимаешь, что на этом мы не можем остановиться? Безусловно, ты понимаешь! Это не конец. И если…

Ровным, спокойным голосом он начал посвящать ее в технику запретных встреч.

– Тебе нечего опасаться, разве только по несчастному стечению обстоятельств наша тайна откроется. Все возможно. И тогда, конечно, нам будет не сладко. Миссис Каупервуд ни за что не согласится на развод – с какой стати! Если все обернется так, как я рассчитываю, если мне удастся нажить миллион, я не прочь хоть сейчас покончить со всеми делами. Мне вовсе не хочется работать всю жизнь. Я всегда собирался поставить точку в тридцать пять лет. К этому времени у меня будет достаточно денег.

И я начну путешествовать. Но надо повременить еще несколько лет. Если бы ты была вольна… если бы твоих родителей не было в живых (любопытно, что Эйлин даже бровью не повела, выслушав это циничное замечание), тогда дело другое.

Он замолчал. Эйлин все еще задумчиво смотрела на бежавший у ее ног ручей, а мысли ее были далеко – в море, на яхте, уносившей их вдвоем к берегу, где стоит какой-то неведомый дворец, в котором не будет никого, кроме нее и Фрэнка.

Перед ее полузакрытыми глазами проплывал этот счастливый мир; словно завороженная, внимала она словам Каупервуда.

– Хоть убей, я не вижу никакого выхода! Но я люблю тебя! – Он привлек ее к себе. – Я люблю тебя, люблю!

– Да, да! – дрожа от волнения, отвечала Эйлин. – Я тоже люблю тебя! И я ничего не боюсь.

– Я нанял дом на Десятой улице, – сказал он, прерывая молчание, когда они уже сели в седла. – Он еще не обставлен, но за этим дело не станет.