Я, бабушка, Илико и Илларион

– Он еще спрашивает! Половина села собралась у моего дома, – слышали, говорят, Серапион разрешился поросятами! Бабы к жене лезут с соболезнованиями!.. А он еще спрашивает!.. Убью обоих – и тебя, и твою паршивую свинью!..

Толпа покатывалась со смеху, и вместе со всеми хохотал Илико. Вырывавшегося из рук Серапиона насилу отвели домой.

– А поросята-то оказались самками… Все двенадцать… – проговорил Илико и искоса поглядел на Кучулию Цинцадзе.

Соседи понемногу разошлись. Остались только я, Илларион, Илико и Серапиона.

– Погубила она меня, – сказал Илико.

– Пойдем-ка домой, – сказал Илларион.

– Пойдем, Илико! – сказал я.

В ту ночь мы справили поминки по безвременно погибшим поросятам…

Аттестат зрелости

Шло время. Дни, не похожие друг на друга, как испеченные в золе бабушкины лепешки, сменялись днями. И каждый новый день приносил новую радость. Отцы, мужья, сыновья, братья возвращались в родные дома.

Из нашей семьи на фронте не было никого, но я каждый день вместе со всеми выходил на дорогу встречать грузовики, на которых возвращались в село раненые и увешанные орденами бойцы.

Незнакомые смущенно улыбались, знакомые ласково трепали меня по щеке и замечали, что я здорово вырос и возмужал. Радость, счастье и мир, неожиданно покинувшие наше село четыре года назад, вновь возвращались к нам. И село встречало их, как встречает мать давно потерянного и вновь обретенного сына.

Шла весна 1945 года…

Под щедрыми лучами солнца цвела пробудившаяся природа. Вдали, на склонах бархатистых гор, паслись стада. Воздух был наполнен ароматом полевых цветов.

В школе занятий уже не было. Мы готовились к выпускным экзаменам.

Я и Мери с утра шли на край села, к старой заброшенной мельнице, усаживались в тени огромного орехового дерева и занимались.

Вот и сегодня мы сидим под деревом и готовимся к грузинскому языку.

– Стихи ты должен знать наизусть, – говорит Мери. – Вот послушай – это Галактион[14 - Галактион Табидзе (1892–1959) – поэт, классик грузинской литературы.].

В сердце мечта таится,

Небо – полоской ясной.

Юноша: «Стой, девица!»

Девушка: «Сгинь, несчастный!»

– Моя бабушка здесь бы сказала: чтоб ты провалился сквозь землю, бессовестный, – говорю я.

Мери смеется и закрывает мне рот рукой – не мешай, мол.