Я, бабушка, Илико и Илларион

– Здравствуйте, тетя Мака!

– Господи помилуй! Ты что, впервые меня видишь сегодня?

– До свидания, тетя Мака!

– Спаси его Господи! – Женщина перекрестилась и, подозрительно косясь на меня, поспешно вышла из комнаты.

Вечером я снова сидел у Илико и сражался в нарды. Я так увлекся игрой, что почти забыл про письмо.

– Ну как, больше не написал стихотворения? – спрашивал меня Илико.

– Прочти, будь человеком! – ухмылялся Илларион.

– Илико! – раздалось со двора.

– Кто там?

– Это я, Ольга. Мой прохвост у тебя?

– Заходи, заходи, Ольга! Здесь он!

В комнату, сгорбившись, вошла бабушка, сняла шаль, поставила палку в угол, присела к огню и, помолчав немного, обратилась ко мне:

– Зурико, сынок, сколько лет твоему учителю химии?

– М-м-м, лет тридцать – тридцать пять… А в чем дело? – сказал я и превратился в слух.

– Он немножко… не того?.. Не тронутый?

– От такого ученика – да не тронуться! – сказал Илико.

– Что ты, бабушка! Да у него из ушей мозги капают, – сказал я.

– Илларион, посмотри, ради бога, что он тут мне пишет! – сказала бабушка, протягивая Иллариону письмо.

Я похолодел…

Илларион надел очки, развернул письмо и спросил:

– Кто тебе принес письмо, Ольга?

– Мери, дочь Ладико Сихарулидзе.

Илларион не спеша начал читать:

– «Моя ненаглядная, дорогая, несравненная…»

– Это он тебе пишет? – спросил Илико бабушку.

– Мне, клянусь тобой!

Во рту у меня пересохло, руки похолодели, на лбу выступил пот. Илларион продолжал:

– «С тех пор как я впервые увидел тебя, я познал абсолютную истину красоты…»

– И где он меня видел, проклятый! – хихикнула бабушка и повернулась к Илико.

Тот сидел с разинутым ртом, не веря своим ушам.

– «Я понял смысл своего бытия, я воспринял тебя как апофеоз духовной красоты и эстетического наслаждения…» – продолжал Илларион.

– Это место я что-то не поняла, – сказала бабушка.

– Да разве любовь поймешь, дорогая Ольга? – сказал Илларион.

– Да, но когда он успел так влюбиться? – сказал Илико.

– А сколько раз ее в школу из-за этого сорванца вызывали, вот и влюбился человек.

– «Меня лишили покоя твои глаза…»

– Чтоб он окривел! – сказал Илико.

– «…ресницы…» – продолжал Илларион.

Илико скорчился от смеха и повалился на пол.

Иллариона одолевала икота, но он продолжал читать:

– «…твой взгляд, твои жемчужные зубы…» Здесь он немножко ошибся, – сказал Илларион.

– Чтоб ему пусто было, о каких зубах он говорит! – всплеснула руками бабушка.