Клей

Продолжил бы в том же духе, получил бы по ебалу.

Но мы таки пробрались. Справились, и это главное.

Джентльмен и Брайан принялись за большие мотки, и нам удалось затащить их в «форд-транзит». Мы откусили несколько кругов от третьего мотка и тоже погрузили. Потом Джент взялся за цепь на воротах. Кусачки все в собачьей крови. Ворота открылись, но перед тем, как линять, мы завели старину Джима в сторожку.

Старый хрен, бедняга, в шоке. Мы привязываем его скотчем к стулу. По его виду понятно, что не было такого уговора, когда он сидел в «Улье» и Дойл с Терри проставляли его пивком.

Нарвался, бедняга, на беспредел. Он все бредит, рассказывает о всех, кто здесь до него работал, сколько их было, откуда они родом и все в том же духе.

– Ну что ж, Пендер, – говорит Дойл, – все эти люди уже слились, как и медная проволока! Верно, парни?

Мы все кивнули, а Терри и Полмонт чуть животы не надорвали от смеха.

Полмонт взял бейсбольную биту и стал вертеть ее, как мастер кунфу, медленно продвигаясь к старине Джиму:

– Сделаем, чтоб все было реалистично, Пендер, будто ты бросился на врага, как гребаный герой…

Я схватил мудилу за руку, и Джентльмен тоже дернулся, надо отдать ему должное.

– А хочешь, тебя этой битой по репе? – говорю.

– Да я же пошутил, – говорит.

Пиздит, сука. Довольно было тени одобрения с нашей стороны, и голова Пендера раскололась бы, как орех. Дозо посмотрел на меня, как будто собираясь что-то сказать, потом на Полмонта, типа, не суйся, куда не просят.

Видно было, что этот мудак поставил его в неловкое положение.

– Джим, – сказал он Пендеру, – когда придут охранники, если они спросят, где собаки, просто скажи, что они сбежали.

– Но… но… как они могли сбежать?

– Да через дырку, которую мы проделали в гребаном заборе, чучело, – объяснил Дойл.

– Но они-то там лежат связанные, – сказал Брайан, указывая на верхнюю дорогу.

– Ну да, лежат пока, – подмигнул Дойл.

Когда мы пошли обратно, я понял, на что он намекал.

Терри, Брайан и Полмонт поехали прямо через ворота, по прибрежному шоссе, груженные проволокой. Это был самый рискованный путь, однако мне, Джентльмену и Дойлу тоже не в кайф: мы пошли обратно через темень и грязищу. Собаки были на месте, все пытались вырваться, у той злобной культи сильно кровоточили. Через скотч пробивалось их стихающее повизгивание.

Дойл склонился над раненой овчаркой и потрепал ее, как бы утешая.

– Ну что, мальчик.