Покуда я тебя не обрету

Детство осталось позади (по крайней мере, такова их собственная точка зрения), но они еще не превратились в юных женщин. В этом возрасте все девочки очень разные – одни уже начали двигаться и выглядеть как девушки, у других все еще тела и движения как у мальчиков, только очень заносчивых.

Все это не про двенадцатилетнюю Эмму Оустлер, которая выглядела на все восемнадцать. Она открыла дверцу Джекова лимузина, и мальчик сразу заметил у нее усики на верхней губе, правда поначалу принял их за пот. У нее были загорелые руки, а волосы на них почти белые (выгорели на солнце), толстая темно-коричневая коса переброшена через плечо и, оттеняя лицо, почти красивое, достает до самого пупка, по дороге пролегая между ясно намеченными грудями, подчеркивая и разделяя их.

Джек вышел из лимузина и встал рядом с Эммой; он едва доставал ей до пояса.

– Не споткнись о галстук, конфетка моя, – сказала Эмма.

Галстук у Джека и в самом деле доставал до колен, но, пока она не сообщила ему об этом, Джек и не думал, что есть опасность споткнуться.

Эмма бесцеремонно и грубовато взяла Джека за подбородок и повернула лицом к себе:

– Ну-ка, посмотрим на твои ресницы, конфетка… о боже ж ты мой!

– Что такое?

– Э-э… добром это не кончится, вот что, – сказала Эмма Оустлер.

Джек посмотрел на ее лицо и решил, что мог бы сказать ей то же самое. Еще он понял, что на губе у девочки не пот, а усики. Джеку было всего пять лет, и он не знал, что женщине нельзя так вот просто сказать, что у нее усики, можно и нарваться; Джеку же показалось, что усики Эмме очень идут, и ему тут же захотелось их потрогать – такие они были на вид мягкие.

Первый день в школе, как и первая татуировка, – откровение, и в тот день Джека ожидало его первое откровение, а именно прикосновение к усикам Эммы, во многом определившее его дальнейшую судьбу.

– Как тебя зовут? – спросила Эмма, наклоняясь все ближе.

– Джек.

– А фамилия?

На какой-то миг Джек совсем забыл, какая у него фамилия, – так его зачаровала верхняя губа Эммы, покрытая мягкой шерсткой. Правда, еще одно обстоятельство объясняло нерешительность Джека.