Ночь, сон, смерть и звезды

В детстве Беверли мучилась вопросом: кого из родителей она любила больше? Если бы случилась автомобильная авария, или извержение вулкана, или пожар, то кому следовало бы выжить, чтобы растить дочь?

Мамочке.

Ответ напрашивался сам собой: мамочке.

Так ответили бы и другие дети. По крайней мере, в незрелом возрасте.

Они любили маму больше всего. Как и все, кто ее знал. Но им очень важны были уважение и восхищение отца, а заслужить это было не так-то просто.

Мама их любила безоговорочно. А вот папа их любил со множеством оговорок.

Существовал один Маккларен, Уайти, добрый и отзывчивый. Но был и другой, Джон Эрл, который смотрел на тебя, наморщив лоб и прищурив глаза, словно не понимая, кто ты такой и как посмел отвлечь его от важных дел.

Три сестры и два брата боролись за отцовское внимание. Каждое семейное торжество превращалось в своего рода испытание, и избежать его ты не мог, даже если знал, как это сделать.

Уайти словно бросал тебе золотую монетку с улыбочкой, в которой читалось: Ты же знаешь, дружок, как папа тебя любит.

– О боже!

Зачем она грузит себя этими мыслями?

Дело не в том, что их отец богат, – это так, приятный сюрприз. Даже если бы у него не было ни гроша за душой или он был весь в долгах, их отношение к Уайти нисколько не изменилось бы, не сомневалась Беверли.

Память нахлынула на нее, как поток грязной воды. Ужин, который она устроила в честь дня рождения Вирджила. Точнее, постаралась устроить, но получила отказ.

Тогда она впервые поняла, что он ее не любит, в его жизни она ничего не значит.

Бедная Беверли! Все усилия впустую.

Бедная мама! Дети строили друг другу рожи и валяли дурака у нее под носом.

Красиво украшенный стол – и пустой стул, где должен был сидеть Вирджил.

Как отсутствующий зуб во рту, который язык все время пытается нащупать.

– Я только вчера с ним говорила. Специально ему напомнила, а он…

Мать накрыла ее дрожащую руку своей мягкой убаюкивающей ладонью:

– Это какое-то недопонимание, я уверена.

И тут Лорен, как человек, готовый нанести смертельный удар, подалась вперед, опираясь локтями на стол, и с жесткой улыбочкой произнесла:

– Никогда бы себе не позволил… чего? Ты всегда находишь ему оправдания, мама. Классический потакатель.

– Потакатель… кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду.

Но голос Джессалин звучал неуверенно.