Литературный призрак

Автобуса надо было ждать минут тридцать, поэтому я побрел в прохладном сумраке к своему дому.

В квартире меня ждала она. Кондиционер шпарил в режиме холодильника.

– Какого черта, скажи на милость! Ну извини. У меня куча дел.

В ответ – обиженная тишина.

– Мне нужно много чего обдумать, поняла? Я ложусь спать.

Я спрятал деньги в коробку из-под обуви и задвинул ее под туалетный столик Кати. До прихода горничной надо будет перепрятать в более надежное место. По воздействию горничная – наркотик, но по сути, конечно, сука и воровка.

* * *

Я вышел к храму. Где-то журчала вода. Фонтанчик сторожили два дракона. К черту гигиену, жажда замучила. Я пил до тех пор, пока вода не начала булькать в животе. Смерть от обезвоживания мне больше не грозила. Захотелось окунуть лицо и руки в эту прохладную, прозрачную воду, поэтому я снял «ролекс», положил его на нос дракону, стянул рубашку и окунулся в фонтан с головой. Под водой открыл глаза, увидел изнанку ряби и солнечных зайчиков на дне.

Ну, теперь куда? Одна тропинка пологая, другая крутая.

Двинулся по пологой и через двадцать метров оказался у выгребной ямы. Вернулся к драконам и начал карабкаться по крутой. Мне стало намного лучше. Гораздо лучше. Как будто организм решил больше не тратить силы на борьбу с простудой и предпочел ей подчиниться.

Тропинка все круче забирала наверх. Иногда приходилось цепляться руками, чтобы не сорваться. Деревья сбились в чешуйчатые влажные заросли, сквозь них на тропу пробивались иглы света, острые и яркие, как лазерные лучи.

Я снял пиджак и отдал его ежевичным кустам – он же все равно продран. Может, пригодится какому-нибудь монаху или беженцу. Воздух полнился отчаянно фальшивившими птицами и их глазами.

Время меня потеряло.

Хотел посмотреть, который час, и вспомнил, что оставил «ролекс» на драконьем носу.

Ухватился за корень, чтобы подтянуться, но корень обломился, и я кубарем пролетел несколько ярдов вниз по тропинке. Что-то хрустнуло. Но нет, я встал, цел и невредим. Фантастическое ощущение.

Почувствовал себя бессмертным.

Сверху нависала скала, огромная, как дом. Я взял ее приступом, словно мальчишка, и вскоре озирал свои владения с вершины. «Боинг-747» величественно, не спеша заходил на посадку, зазубренный рев двигателей свежевал день, как ножом. Я помахал пассажирам. Солнце сверкает на фюзеляже. Она рядом со мной тоже машет, весело так, аж подпрыгивает. Приятно доставить радость хоть кому-то, даже тому, кто не вполне существует.