Испанский садовник. Древо Иуды

В какое темное царство позора и омерзения его ведут? Ему хотелось вскочить с кровати, выбежать из комнаты, скрыться. Но овладевшая им слабость не пускала, заставляя его уступить и вызывая желание просить о пощаде. А впрочем, какая разница? Что мешает ему согласиться, вкусить от отравленного плода, предложенного ему этим человеком? Но тут он услышал властный приказ, исходящий из самой глубины его существа. Непроизвольно сжав кулаки, он с усилием вырвался из чужих рук и непокорно сел на кровати. Он был очень бледен, сердце дико колотилось, однако он храбро смотрел профессору в лицо, будто защищал свою жизнь:

– Я не знаю, что вы хотите от меня услышать, но я не собираюсь этого говорить.

Я сказал вам, что пошел с Хосе только потому, что Гарсиа напугал меня. Можете спросить Магдалину, если хотите. Она вам расскажет. Я уже просил папу поговорить с ней.

Профессор прикрыл разочарование холодной улыбкой. Он встал, будто принимая долгожданный вызов.

– Очень хорошо. Спросим Магдалину.

Сидя очень прямо и часть дыша, Николас увидел, как профессор дважды дернул за шнурок с кисточкой, из отдаленных закоулков дома слабо донесся звонок.

Через пару минут напряженной тишины на служебной лестнице послышались тяжелые, неторопливые шаги поварихи.

Стук в дверь. Она вошла.

– Магдалина, – сказал профессор, – предполагается, что во время недавнего отсутствия вашего хозяина в доме имели место некоторые нарушения. Во-первых, остался ли Гарсиа в Барселоне в субботу ночью?

Неподвижно стоя в дверях, женщина исподлобья взглянула на профессора.

Руки, слегка припорошенные мукой, были отведены в стороны от черного платья.

– Нет, – ответила она. – Гарсиа все время был здесь.

Николаса пронзило током. Он рванулся вперед. В изумлении, с трудом произнося слова дрожащими губами, он умоляюще воскликнул:

– Магдалина!..

– Тише, пожалуйста! – Галеви снова повернулся к поварихе. – Во-вторых, устроил ли Гарсиа в воскресенье ночью пьяную оргию?

– Нет, сеньор… – Ее неподвижное лицо словно было вырублено из дерева.

 – Гарсиа не пьет.

– Значит, он не бил вас и не напугал Николаса?

Она мотнула головой:

– Гарсиа – хороший человек. Это все знают. Он никогда в жизни меня не бил.

– Ох, Магдалина!.. – душераздирающе крикнул Николас. – Как ты можешь?! Ты же знаешь, что он тебя ударил. В буфетной. Ты так плакала! Это было ужасно. И у него был нож… – Он замолчал, охваченный тошнотворным страхом.

– Достаточно, Магдалина, – сказал Галеви.