Испанский садовник. Древо Иуды

Его лишенное всякого намека на индивидуальность занятие, похоже, успокоило консула. Облачко, показавшееся было на его челе, как дымка на Олимпе, развеялось, и, подняв брови, он сухо изрек:

– Только не слишком долго. И смотри не простудись. Привезли наш багаж. Пойду распаковывать.

– Спасибо, папа! – Николас радостно захлопал в ладоши. – Я уже давно не простужаюсь. Я скоро приду.

Харрингтон Брэнд вошел в дом. В холле его ждали три аккуратных деревянных контейнера, которые успели освободить от крышек и излишков соломы.

Расторопность дворецкого заслуживала похвалы. Консул подошел к сонетке и вызвал его звонком, затем, беспокоясь о сохранности своего сокровища, стал внимательно изучать содержимое багажа. А вот и оно! Он осторожно вынул из самого маленького ящика толстую пачку машинописных листов, перевязанную красной лентой.

– Звонили, сеньор?

Брэнд обернулся:

– Ах да, Гарсиа. Отличное начало работы! Возьмите это. Осторожнее, пожалуйста. Это рукопись моей книги.

Дворецкий широко раскрыл глаза:

– Сеньор писатель?

Польщенный этим возгласом с примесью лести, Харрингтон Брэнд склонил голову:

– Я уже много лет занят одной серьезной работой… биографией великого человека.

– Сеньор имеет в виду себя?

Брэнд рассмеялся, по-настоящему рассмеялся от удовольствия:

– Ну-ну, Гарсиа. Вы слегка поторопились. Возьмите плотную оберточную бумагу и хорошенько упакуйте рукопись. Я хочу взять ее с собой в офис. Потом поможете мне с оружием.

– Слушаюсь, сеньор.

Дворецкий ушел, а консул, помешкав минутку, двинулся к ближнему ящику и стал ощупывать его содержимое, размышляя, с чего начать. Вдруг взгляд его упал на картонную папку, лежащую в ящике на самом верху. Брэнд изменился в лице. С его губ сорвался приглушенный возглас. Упаковкой багажа занималась фирма «Гаврские перевозки». Из недр письменного стола они извлекли на свет фотографию, которую он давно убрал с глаз долой. Портрет его жены.

Медленно, будто ядовитую змею, консул вынул фотографию и заставил себя посмотреть на нее. На его лице застыло выражение затравленности. Да, это была Мэриан: бледное прелестное лицо с ласковыми темными глазами, чувственные губы приоткрыты в едва заметной улыбке, всегда вызывавшей у него недоумение. С фотографией в руке он задумчиво опустился на широкий подоконник в оконной нише, вспоминая тот роковой вечер, когда впервые ее увидел.