Дела семейные

Но оставалось ей только одно – ждать, когда наступит ночь и сон снова возродит его. Чтобы наутро он был опять полон оптимизма.

Она смотрела, как он возвращается к беличьему колесу, заранее зная, чем это кончится к вечеру, зная, что он тоже знает, но не сдается. И тогда муж виделся ей сильным и смелым, как Рустам или Сохраб, эпическим героем, чьи повседневные подвиги заслуживают быть воспетыми в его собственной «Шахнаме», в «Йезаднаме», и благодарила за него судьбу, Бога, фортуну – кто бы там ни заведовал делами мира…

Ее страшила мысль о том, как папино появление скажется на их утренних часах.

Роксана допивала вторую чашку, когда Джехангир и Нариман проснулись, разбуженные звонком Мурада. Она открыла сыну дверь, потрепала по плечу, не рискуя задерживать его в объятиях. Он зашвырнул под стол школьную сумку, прошел в большую комнату.

– Привет, дедушка, – сказал Мурад, будто увидеть деда на диване – дело совершенно нормальное.

– Ты не хочешь узнать, почему дедушка у нас?

Мурад выслушал рассказ матери, подумал и принял решение:

– Раз дедушка гостит у нас, так я буду спать на балконе, а Джехангир пусть спит на топчане.

– На балконе спать буду я, – объявил брат.

– Что такое? – спросил Нариман. – Оба хотите удрать из комнаты? Неужели от меня так плохо пахнет?

Братья возмутились – ничего подобного! Просто спать на балконе гораздо интереснее, можно смотреть на звезды и на облака.

– Решим, когда папа придет, – подвела итог Роксана.

Распаковав судно и утку, она тщательно обследовала их и понесла мыть. «У людей разные представления о чистоте», – подумала она, снова закипая яростью против Джала и Куми.

– Что за штуки? – заинтересовался Джехангир, когда мать вернулась и задвинула их под диван.

– Они нужны дедушке.

– Зачем?

– Вон то – бутылка для пи-пи, – показал Мурад, – а это – для другого.

Джехангир недоверчиво взглянул на мать.

– Правда, мам, зачем они?

– Мурад же сказал. Дедушка не может сам ходить в туалет.

Джехангир скорчил рожу – фу! – скорее для проформы, чем от подлинного отвращения.

В шесть тридцать у двери послышались шаги Йезада, и мальчики наперегонки бросились открывать.

– Папа, можно я сделаю навес и буду спать на балконе? – завопил Джехангир, даже не дав Мураду толком открыть дверь.