Дела семейные

Они перегнулись через перила – по улице бежали люди, их с криками преследовала целая толпа. Понять ничего нельзя было.

– Похоже, за ворами гонятся, – сказала Куми, – карманников, должно быть, ловят.

– А может, просто горластая молодежь дурака валяет, – возразил Джал.

Толпа пронеслась мимо, крики затихли, улица возвратилась к нормальной деловитости.

– Что за жизнь у меня, – вздохнула Куми, – дом и рынок, рынок и дом. Даже в храм сходить не могу.

– Не только ты. Моя работа тоже страдает.

– Ты это называешь работой? Крутишься по утрам на бирже и сплетни там собираешь – это работа?

– Если бы я не следил за мамиными инвестициями, в доме и пайсы бы не осталось.

– А если бы ты нашел настоящую работу, в доме были бы деньги на сиделку. Или на санитара.

Вернулись к тому, с чего начали. В обиде и раздражении, не в силах трезво думать от усталости и безысходности, они тупо смотрели с балкона на нескончаемые потоки машин. Спор иссяк, они молча заключили перемирие.

– Я не хочу раздражаться, когда вижу, как папа, совершенно беспомощный, лежит в кровати, – сказала Куми, – но я его ненавижу и ничего с этим поделать не могу.

– Ты ненавидишь не его, – откликнулся Джал, напуганный силой этого слова. – Ты ненавидишь уход за ним. Но это наш долг, надо стараться выполнять его. Хоть и не родной отец, он всегда к нам хорошо относился, и мы не можем это забывать.

Проговорив до поздней ночи и ничего не придумав, они решили лечь спать. У двери отчима их остановил странный звук.

– Ты слышал?

– Не уверен.

Джал поправил слуховой аппарат и расслышал тихий плач. Они стояли под самой дверью и не могли ошибиться: он плакал.

– Что нам делать? – Глаза Куми наполнились слезами сочувствия.

– Зайти к нему, конечно.

Не зажигая света, они на цыпочках приблизились к кровати.

– Папа. – Куми нежно погладила его плечо. – Нам послышалось… Ты в порядке?

Нариман был рад, что в комнате темно. Он шевельнулся в ответ на прикосновение.

– Все хорошо.

– Болит? – спросил Джал.

– Все в порядке. Вам нужно отдохнуть, ложитесь. – Он чмокнул, изображая поцелуй.

– Спокойной ночи, папа.

Они тоже поцеловали темноту и вышли, встревоженные новым поворотом событий.

Плач Наримана слышался несколько дней; иногда он всхлипывал во время послеобеденного сна, чаще по ночам. Было решено сообщить доктору.

* * *

Наримана удивил визит доктора Тарапоре, он усомнился в надобности тщательного осмотра.