Дела семейные

Оба тяжело дышали, изо всех сил стараясь удерживать равновесие, но под конец чуть не свалились на кровать вместе с ним.

– Ну вот, все в порядке. – Джал распрямил спину. – Что нам нужно, так это разработать систему, метод, чтобы все шло гладко.

– Да, – прошептал Нариман, – нужно.

Отводя глаза, Куми расправила простыню под ягодицами отчима, накрыла его.

– Самая большая ошибка – надо было сначала снять штаны. Придется тебе, папа, месяц побыть нудистом, ладно?

Он едва слышал ее из-за боли.

Куми с Джалом натужно посмеялись, желая приободрить его, Куми опустила крышку сиденья и потянула Джала из комнаты.

– А горшок? – спросил он.

– Попозже, он всего на четверть наполнился.

Когда дверь плотно закрылась за ними, Куми призналась, что шутки шутками, но ей неловко видеть Наримана голым.

– Почему? Он же старый человек, Куми.

– Не в этом дело. Мне было уже одиннадцать, когда он стал нашим отчимом. Другое дело, если бы я выросла с ним. С настоящим отцом.

А так я чувствую, что смотрю на чужого голого мужчину.

– Не вижу разницы. – Джал сразу заподозрил, что Куми собирается свалить эти обязанности на него. – Ты видишь то, что видела бы у нашего отца.

Куми объявила, что разговор с ним бесполезен, Джал – мужчина и никогда не поймет ее чувств.

После таблетки боль перестала пульсировать в ноге. Нариман попытался заснуть, но что-то мешало. Не гипс, что-то другое, неуловимое, не поддающееся осознанию.

Он подвигал плечами, подвинул подушку, расправил ворот пижамной куртки.

Встряхнул верхнюю простыню, чтобы она ровнее накрывала его. Холодок, пробежавший по обнаженным бедрам, и прикосновение простыни к ним открыли ему причину беспокойства – на нем не было штанов.

Только теперь он вспомнил, как Куми стаскивала с него штаны, когда его усаживали на стульчак. Странно лежать в постели в одной пижамной куртке. Непривычно – будто верхний слой кожи пропал.

Он хотел позвать, попросить штаны.

Но Куми разозлится. И на самом деле будет легче, если он будет лежать без штанов.

«Что мать, что дочь», – подумал он, вспоминая, как Ясмин отобрала у него пижаму. И пижаму, и многое другое.

Он переходил из комнаты в комнату, от шкафа к шкафу в поисках хоть какой-нибудь одежды. Ничего. Ясмин ничего не упустила из виду, все спрятала, пока он мылся в ванной; только полотенце вокруг бедер, а Ясмин остается глуха ко всем его просьбам.