До февраля

Вот вечно у меня так, подумала Аня и принялась неловко выкручиваться:

– Потому что мужской род. Ты извращенец, я извращенка. Учи феминитивы, белая цисгендерная мразь.

Она просительно улыбнулась, чтобы Паша понял, что она шутит. Паша ответил очень серьезно:

– Ты классная. И Соколиный Глаз просто – как умудрилась про поясок заметить? Я же листал два раза в секунду.

Аня заулыбалась шире, с облегчением и радостью – комплимент был совсем неожиданным.

– Что заметить? – уточнила она.

– Ты сказала – мальчонка с пояском.

Его менты так и называли: сопляк с пояском или сосед со второго. Он нападал на квартиры не выше второго этажа. На третий однажды только полез, чуть не попался, из окна прыгнул. Вот с тех пор.

Аня замедлила шаг. Паша продолжал:

– Он всегда душил чем-то из квартиры жертвы. То ли бзик, то ли чтобы не доказали умысел, если поймают. Обычно пояском от халата. Бабки в халатах же вечно.

– Бывают халаты без пояска, – медленно сказала Аня.

Паша охотно пояснил:

– Тогда телефонным или электрическим проводом, но всегда, говорю, из дома жертвы.

А потом халат на голову заворачивал, утаскивал в ванну, – ну, там неприятно, в общем…

Аня остановилась, глядя перед собой. Паша осекся и поспешно добавил:

– Не, не мучил, ни ран, ничего. У одной только лицо расцарапано было.

– Это кошка, – сказала Аня совсем медленно. – Он ей кошку в лицо бросил.

– О, – удивился Паша. – А ты откуда знаешь?

Аня, высвободив руку, ткнула варежкой перед собой.

Паша с недоумением уставился на освещенную фонарями проспекта хрущевку поодаль. Торец ее украшало панно с пролетарием.

Аня ткнула вправо, в пятиэтажку, которую они миновали, и очень спокойно сообщила:

– Это здесь было.

– Что?

Аня, повертев головой, решительно направилась к самому толстому дереву рядом с пятиэтажкой. Растерянный Паша, оскальзываясь в жиже под сугробом, устремился следом.

Аня всмотрелась в ветку, почти достающую до балкона второго этажа, сняла варежки, стащила со спины рюкзак и выдернула из него папку.

– Паш, включи фонарик, – попросила она, громко листая рукопись под рассеянным светом из окон.

– В смысле?

– У тебя фонарик в телефоне есть же? Включи и посмотри на дереве, там на коре вырезано должно быть.

Она замерла, держа палец на нужной странице. Паша, подсвечивая фонариком, бродил вокруг ствола.

– А что должно быть-то? Нету ничего вроде.

– Уф, – сказала Аня с облегчением. – Слава богу.