До февраля

 – Я слуш… Да что такое второй день!

Алла Михайловна звучно вернула трубку на рычаги и, сердито глядя на нее, сказала:

– Андрейку на вас напущу, паразиты мелкие… Пожалеете!

Подумав, она снова подняла трубку, прижала ее к уху плечом, раскрыла на заложенной странице лежавшую рядом с телефоном ветхую записную книжку и, щурясь, принялась жать на поющие кнопки. Свет дотягивался до прихожей неубедительной кисеей.

Даже стой Алла Михайловна возле самого окна, вряд ли она всмотрелась бы в загороженный ветками выезд со двора и таксофон, торчащий в тени дома мрачновато-красной чагой.

И уж точно Алла Михайловна не нашла бы ничего интересного в невзрачном парне, лицо которого скрывали капюшон черного балахона и длинный темный козырек. Совсем неуместными были перчатки парня – белые строительные.

Заметить их было некому. Парень надавил первую кнопку, лишь дождавшись, пока пара мамочек соберет урожай отпрысков, возившихся в песочнице, и разойдется по подъездам, видимо, обедать.

Повесив трубку, он убрал бумажку с телефоном в карман, поправил капюшон и, не покидая тени дома и тополей, неторопливо направился к подъезду Аллы Михайловны.

Звонок застал Наташу на выходе из «Всех вкусов». Она выставила один из огромных пакетов перед собой, заставляя посторониться юную пару, и велела:

– Так, молодежь, не ломимся, пропускаем.

Девица замешкалась, пришлось зацепить ее пакетом потяжелее, с бутылками, и для верности пристукнуть веским взглядом, чтобы не вякала. Та и не вякнула – вцепилась в локоть ухажеру и торопливо увлекла его в магазин.

Это правильно, подумала Наташа мимоходом, красота – страшная сила, в ней сидит умножение на массу.

Избочившись и разнообразно меняя занятые пакетами пальцы, Наташа принялась выковыривать из сумки надрывающийся телефон. Телефон придавливали баночки с мягким сыром и паштетами. Перекладывать их в пакеты под томное блеяние Азнавура, стоящего на мамином звонке, было даже забавно. Прохожим, которые с трудом избегали столкновения с Наташей и пакетами, забавно не было.

Наташа неловко выдернула телефон, раскрыла и прижала к плечу, в последний момент вспомнив вот так повести головой, чтобы не помять прическу, и зашагала под разговор.

– Да, мамуль, привет! Нормалек всё. Как сегодня? Нет, сегодня я не могу, у меня…

Она покосилась на выглядывающее из пакета горлышко винной бутылки, улыбнулась и поправила плечом телефон.

– Собрание у нас, мамуль. Я же говорила, нас с «Вечеркой» объединяют.