И нас пожирает пламя

– Приятных сновидений, – сказала врач. Эти два слова прозвучали как-то угрожающе. Но сон сломил всякое недоверие, и он уснул.

* * *

– Твоя мать ни в чем не виновата.

– Нет, она должна была…

– Кабаненок, – сказал Ранн.

– Что.

– По сравнению с остальными вепрями у тебя исключительная память.

– Просто я постоянно размышляю.

– Я тоже.

– А все остальные?

– Не все. Лучше бродить в одиночестве; тогда тебя может подвести разве что звук собственных шагов, а не идиотизм болтуна, который только и норовит поднять шум и гам возле человеческого жилья, и удирай потом во все лопатки; и все может кончиться гибелью сородичей.

– Ты очень интересно хрюкаешь.

– Danke sch?n[23 - Большое спасибо (нем.).]. Спасибо. Главное – не разучиться думать, Кабаненок.

– Но иногда я сам не понимаю своих мыслей.

– Не беспокойся об этом. Фантазировать – это прекрасно. Это так же чудесно, как найти себе свинку, которая хрюкает с тобой в лад.

– Мне кажется, свинки – особи более… не знаю, как это выразить.

– Я не совсем понимаю, что конкретно ты не в состоянии выразить; но обычно они гораздо рассудительнее самцов.

– Вот и я о том же. Но не знаю, где найти свинку.

– В лесу их пруд пруди. Бьюсь об заклад, ты много-часто на них натыкаешься. Или ты редкий разиня. Говорила мне мать твоя Лотта, что в голове у тебя одни птички.

– Чего?

– Вот-вот. Птички в голове.

– У меня? В голове?

– Так именно она и говорила.

Кабаненок помотал головой и подвигал всем своим уже достаточно объемным телом, чтобы вытрясти птичек, застрявших, по словам Ранна, внутри.

– Куда-то они все запропастились.

– Помню, как-то раз мама сказала, что я поэт.

В тишине был слышен лишь негромкий стук копыт о землю, и наконец Ранн осторожно заметил, что приличному кабану не пристало имя поэта.

– Я уже понял.

– Она, вероятно, была обижена за какую-нибудь твою выходку.

– Скорее всего. – И, не доходя до толстоствольного кедра, выпалил то, что давно уже вертелось у него в голове: – А давай бродить по лесу вместе, ты и я?

– Нет, Кабаненок.

– Возможно. Но я так не думаю. – Он снова приободрился. – При помощи стрелы, которая летит по времени в обратную сторону, время пошло бы назад и мне удалось бы понять, что произошло с мамой и со всеми остальными. И где они теперь.