И нас пожирает пламя

– Вот так загадка.

– Спокойной ночи, Измаил.

Но наступил тот вечер, когда Измаилу стало совсем невмочь и он сказал, не надо от меня ничего скрывать, если ты хочешь, чтобы мы…

– Чтобы мы что?

– Не знаю. Чтобы мы жили так… Почти вместе…

– А ты против?

– Пусть у тебя бардак, какая разница. Чем меньше мы держим друг от друга в тайне, тем лучше, разве не так?

– Это не тайны.

– Не тайны?

– Нет, Измаил. Это мое горе.

– Какое горе? Прости, я не пойму…

– Да, горе.

– Так расскажи мне, что за горе.

Он подвел ее к скамье под фонарем, как две капли воды похожим на фонарь из еще незнакомой ему песни[18 - Вскоре читатель узнает, что речь идет о фонаре из немецкой песни «Лили Марлен».]. Усевшись на скамью, они проводили взглядом громко тарахтящий мотоцикл. Когда все стихло, Лео сказала, все эти годы меня не оставляет взгляд перепуганного ребенка, который обнимает медсестру, как родную, прося защиты от того, что он понять не хочет или не способен; ему не под силу смириться с тем, что, может быть, он больше не проснется, и жутко не проснуться, мама, мне страшно, вдруг я не проснусь никогда.

– Не надо так думать.

– А где я буду, если не проснусь?

– Не бойся, ты проснешься.

– Откуда ты знаешь?

– Мне сказали врачи, а у них большой опыт.

– А вдруг они ошиблись?

– Не может такого быть. Ты обязательно проснешься, ведь я буду тебя ждать.

– А если не проснусь, я улечу на небо?

Мать на мгновение замешкалась; это мальчик сразу почувствовал.

– Я не хочу на небо; я хочу остаться здесь.

– Ты туда не… Постой, знаешь что?

Мать сделала вид, что смотрит на часы; часов не было: все вещи остались у входа в это преддверье камеры пыток; и сказала, через часок ты проснешься как ни в чем не бывало. Все как рукой снимет: я об этом позабочусь.

– А сколько это, часок?

– До Тоны[19 - Город Тона находится в 60 км от Барселоны.] и обратно.

– Но ведь сейчас ты в Тону не поедешь, правда?

– Не поеду.

– А папа почему не здесь?

– Он еще неважно себя чувствует. Но обнимает тебя крепко-крепко.

– Значит, папа не умер?

– Что за глупости.

– А медсестры сказали, что…

– Ну их ко всем чертям.

– Ты прямо как папа ругаешься, – чуть-чуть повеселел ребенок.

– В больнице медсестры говорят между собой о пациентах, о болезнях: наверное, ты что-то неправильно понял. Ну их ко всем чертям.