Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами

Сильный доллар давит на них сверху. А сделать доллар сильнее можно не меняя ставку. Достаточно, чтобы старушка-процентщица из ФРС обещала это каждый месяц. Такое у них называется «forward guidance»[17 - Ориентировка на будущее (англ.).]. Для Америки сильный доллар и положительная ставка – это неприятно, но терпимо, к тому же притягивает капитал. А вот для нас низкие коммодитиз – смерть. Это как мощный дядя душит доходягу-тинэйджера под водой. Дядя тоже дышать хочет, но не так сильно, он дольше может без воздуха…

Семен даже хохотнул.

– Хотя, с другой стороны, дядя тоже утонуть может… Он ведь гниловатый уже, если честно…

Семен опять нахмурился.

– В общем, вечно так тянуться не будет, – продолжал я, – но ведь и душить доходягу долго не надо. Как говорил великий Кейнс, the market can stay irrational longer than you can stay solvent[18 - Рынок может оставаться иррациональным дольше, чем вы остаетесь платежеспособным.]. Доллар сильный, пока мы с вами дышим и разговариваем, а потом зеленого опять сдуют, так что сейчас очень хороший момент войти в XAU.

Семен задумчиво закрыл глаза, словно размышляя, не уйти ли правда из USD в XAU, и если да, то в каких масштабах.

Я заметил, что какой-то господин с бородкой тянет руку, чтобы задать вопрос – и ткнул в него пальцем.

– Прошу вас.

Господин поднялся на ноги. В руке у него появилась сложенная бумажка, что меня немного насторожило.

– Это вы хорошо пошутили насчет мацы, – сказал он. – А я тут одну статейку вашу читал, Кримпай Сергеевич, которую вы под псевдонимом напечатали. Вы там тоже интересно выразились, дайте-ка я процитирую…

Он развернул свою бумажку.

– Вот. «Если разобраться, единственная опора доллара в долгосрочной перспективе – это рептилоидная хуцпа Федерального Резерва…» – он поднял на меня очень внимательные глаза. – Скажите, откуда у вас такие сведения? Вы где-то про это прочли? Или, может быть, кто-то устно вам сообщил?

Над залом пролетел смешок.

– Нет, не сообщил, – сказал я, даже покраснев от смущения. – Простите, как к вам обращаться?

– Капустин Федор Михайлович.

Я непроизвольно дернулся, и в зале опять засмеялись.

Это был тот самый Капустин, чьи деньги я потерял.

Теперь я узнал его (раньше я видел только фотографию без бороды и усов – они превратили его в чеховского доктора).