Возраст согласия

Я отошла, сдерживая рвотные позывы. Меня трясло. Лизка завороженно разглядывала птичку.

– В этом нет ничего неприятного. Чего ты так реагируешь?

Я отошла подальше, на небольшое поле. Мы там бегали с мячом, когда были малышами. Присела на теплый песок, из которого пробивались робкие желтоватые травинки, и стала машинально выдирать их правой рукой. Лизка подошла и села рядом:

– На даче я тебе хотела кое-что рассказать.

Я кивнула и стала рассматривать ее лицо. Темные глаза задумчиво смотрели на небо, укутанное в серое одеяло.

– Папа иногда подглядывает за мной в ванной. Он заходит, когда я моюсь. Типа за полотенцем или еще за чем. Поводы каждый раз достаточно дурацкие. Я его прогоняю, ругаюсь, но он все равно это делает.

Я не знала, что сказать.

– Мне кажется, скоро произойдет что-то. Не с папой, а в целом… Не знаю. И вообще, я как-то разочаровалась в парнях. Не хочу иметь с ними никакого дела.

Мне внезапно захотелось рассказать ей о том, что навалилось на меня в последние дни. О том, как ее отец поцеловал меня, о Лолите, в которой я отчасти узнала себя.

Но я промолчала.

Мы нарвали белых ягод с кустов, что росли вокруг садика, и давили их на асфальте, пока не надоело. Лопаясь, они издавали забавные хлопки…

Ночью мне стало плохо. Казалось, что я лежу на влажной земле. Оттуда выползали сотни белых червей. Они елозили на моих ногах, залезали в волосы и обустраивали там странные норы. Я била себя по голове, расчесывала кожу. Тихо хныкала в подушку и выкручивала пододеяльник, из которого мама вынула одеяло.

Иногда я смотрела на маленькие часы, стоявшие на книжной полке, и тогда они начинали оглушительно тикать. Но я никак не могла разобрать, сколько времени, – каждый раз стрелки растворялись и исчезали.

Я закрывала глаза – тьму рассекали мерцающие ярко-красные полосы. Она зеленела, наливалась силой – я видела деревья, в которых двигались красные и белые полосы. Они превратились в искаженную тигриную морду с открытой пастью. С обнаженных клыков струилась вода и падала вниз.

Я тоже падала туда, пока не оказалась с головой погруженной в синюю воду. И Лизка была где-то рядом, мелькали ее светлые волосы, но никак было ее не догнать – тело мое лежало камнем. Я еле дышала. Утром оцепенение ушло. В комнату зашла мама и поцеловала меня в лоб. В такие моменты я была счастлива, что вижу ее трезвой.

– Ты как? Лоб вроде не горячий.

Я заверила ее, что все нормально, и она ушла на работу.

Лизу я больше не видела.