И эхо летит по горам

Когда башмаки его сносились, он привязал их к ногам веревками, а когда веревки порвались, отправился дальше босым. И так прошел он пустыни, долы и горы.

Наконец добрался он к той горе, где на вершине стояла крепость дэва. Та к жаждал он свершить задуманное, что не стал отдыхать, а сразу взялся лезть вверх, одежда – в лохмотья, ноги – в кровь, волосы спеклись от пыли, но решимость его была непоколебима. Острые камни рвали ему пятки. Ястребы клевали ему щеки, когда он карабкался мимо их гнезд. Жестокие ветры чуть не сбили его с горного склона.

Кто посмел? – прогремел голос дэва, когда Баба Аюб швырнул камень в ворота.

Баба Аюб назвал свое имя.

– Я пришел из деревни Майдан-Сабз, – сказал он.

Ищешь себе погибели? Уж наверняка, раз тревожишь меня в жилище моем! Чего тебе надо?

– Я пришел убить тебя.

По ту сторону ворот воцарилось молчание. Затем они со скрежетом открылись и показался дэв. Он навис над Бабой Аюбом во всем своем адском величии.

Ой ли? – сказал он голосом, что громовые раскаты.

– Точно, – ответил Баба Аюб. – Одному из нас сегодня погибнуть, верное дело.

На миг показалось, что дэв сметет Бабу Аюба с лица земли, – тот дэву на один укус, зубы у чудища острые, как стилеты. Но отчего-то медлило чудище. Дэв прищурился. Может, безумные слова старика поразили его. Может, сам вид его – лохмотья, лицо в крови, пыль, что покрывала его с головы до пят, раны по всему телу.

Откуда, говоришь, ты?

– Майдан-Сабз, – ответил Баба Аюб.

Далеко этот Майдан-Сабз, должно быть, – судя по твоему виду.

– Я не затем сюда пришел, чтоб ты мне зубы заговаривал. Я пришел, чтобы…

Дэв вскинул когтистую лапу. Да, да. Ты пришел меня убить. Знаю. Но ты же позволишь мне сказать несколько слов, прежде чем прикончить меня.

– Ладно, – сказал Баба Аюб. – Но лишь несколько.

Благодарю тебя. Дэв осклабился.

– Ты забрал моего младшего сына, – ответил Баба Аюб. – Он был самое дорогое для меня на всем свете.

Дэв хмыкнул и почесал подбородок. Я многих детей отнял, у многих отцов, – промолвил он.

Баба Аюб в гневе схватился за серп:

– Тогда я отомщу за них всех.

Должен сказать, твоя храбрость пробуждает во мне восхищенье.

– Ничего ты не знаешь о храбрости, – ответил Баба Аюб.