Лишние дети

Я перешла к изучению счета в пределах сотни, а Стасик учился называть дядю Лешу папой.

– Он мне не отец, – стоял на своем Стасик.

– Конечно, нет, – соглашалась я. – Но разве тебе сложно это сказать? Ты представляешь, что тебе за это подарят?

– Мне ничего не нужно. – Стасик оказался очень упрямым учеником, упрямее меня.

– А ты подумай. Вот придумай, что тебе нужно, скажи маме и после этого назови дядю Лешу папой.

– Нет.

– Стасик, мне вот все равно, кого называть папой. Хоть тетю Розу.

– Ты не понимаешь. У меня есть папа. Он меня заберет. Когда-нибудь. У тебя никогда не было отца, а у меня был.

– Ну как хочешь, – сдалась я. – Но учти, если тебе что-нибудь понадобится, очень важное, просто назови своего Алексея Витальевича папой. И все. Или хотя бы скажи вслух «папа», а про себя говори «Алексей Витальевич».

Однажды Стасик пришел в сад и не подошел ко мне, что показалось мне странным.

– Ты чего? – спросила я своего друга.

Он не ответил.

– Перестань, пожалуйста. – Я не знала, что делать со Стасиком. Хорошо, что Елены Ивановны и остальных в группе не было – ушли на прогулку, а нас оставили, чтобы не мешались и не раздражали своим присутствием.

Стасик со слезами пошел в раздевалку и вернулся с коробочкой.

– Что это? – не поняла я, поскольку такой коробки никогда не видела.

– Готовальня, – выдохнул Стасик, – а еще транспортир.

– Стасик, говори нормально, – попросила я, поскольку слов таких не знала и не слышала.

– Я сделал так, как ты сказала. Сказал вслух «папа», а про себя – «Алексей Витальевич». И вот – у меня есть это.

– Ты об этом мечтал? – Я рассматривала коробку, в которой лежали какие-то странные штуки.

– Да. Я давно просил, но мама говорила, что мне рано.

– Так и чего ты плачешь? – не понимала я.

– Я его папой назвал. За это. За транспортир. Я его раньше очень хотел, а теперь не хочу.

– Ну, назовешь своего отчима еще раз «папой», когда придумаешь, что тебе еще нужно. – Я не понимала, почему Стасик так страдает. Я бы такую ерунду точно не попросила, а что-нибудь стоящее – пальто новое, например, или колготки, как у Ленки Синицыной.

– Разве так можно? – спросил Стасик.