Такое долгое странствие

– Еда совсем остыла, – нерешительно произнесла Дильнаваз, хотя это было последним, что волновало ее в тот момент.

– Да, давайте есть, – поддержал ее Густад, – но, – он повернулся к Сохрабу, – что все же вдруг случилось?

– Вовсе не вдруг. Меня уже тошнит от этого постоянного: ИТИ, ИТИ, ИТИ. Меня ИТИ не интересует, я не «славный малый» и не собираюсь там учиться.

Густад вздохнул.

– Говорил же тебе не пить рома. Это он на тебя так подействовал.

Сохраб посмотрел на него с презрением.

– Можешь обманывать себя сколько хочешь.

Я все равно не поеду учиться в ИТИ.

– Такие безумные речи от такого умного мальчика. Вот скажи мне: как такое возможно? – спросил Густад, повернувшись к Диншавджи. – Почему? После того как столько сил положено на учебу! – Дильнаваз машинально переставляла посуду на столе, бралась за сервировочные ложки и тут же опускала их, но уютное позвякивание посуды и столовых приборов было бессильно восстановить мир за столом. Густад жестом велел ей не суетиться. – Нет, вы скажите – почему? Молчание ничему не поможет.

 – Не столько сердитый, сколько обескураженный, он сделал паузу, потом продолжил: – Ладно, я понимаю ваше молчание. Это праздничный ужин, неподходящее место для дискуссии. Поговорим завтра.

– Почему ты не можешь просто принять это? – не унимался Сохраб. – Меня не интересует учеба в ИТИ. Это была не моя идея, планы за меня всегда строил ты. А ведь я тебе говорил, что собираюсь перейти на факультет искусств, мне нравится мой колледж, и там все мои друзья.

Густад больше не мог сдерживать себя.

– Друзья? Друзья?! Не говори мне о друзьях! Если у тебя есть разумные доводы, я готов их выслушать. Но не надо говорить о друзьях! Должно быть, ты слеп, если не хочешь учиться на моем горьком опыте. – Замолчав, он погладил Рошан по волосам, как будто хотел ее утешить. – Вспомни, что случилось с нашим большим другом Джимми Билиморией! С нашим «дядей майором»! Где теперь он, приходивший сюда постоянно? Евший и пивший с нами. Человек, к которому я относился как к брату.

Уехал! Исчез! Не сказав нам ни единого слова. Вот тебе и дружба. Она бесполезна и бессмысленна! – Диншавджи неловко заерзал, и Густад грубовато добавил: – Разумеется, я не имею в виду присутствующих. Ну, давайте есть, рагу очень вкусное. А потом – курица. Угощайся, Диншавджи. Угощайся, Рошан.

– Сначала – господа! На сей раз сначала – господа! – пошутил Диншавджи, стараясь развеять напряженность. – Будем играть по-честному, милые дамы.