Такое долгое странствие

Боль была настолько жестокой, что ему пришлось на две недели ограничить себя жидкой пищей, а после того, как боль прошла, он отказался возобновлять «смоляное» лечение. Воспоминание о перенесенных мучениях пугало его куда больше кариесного рта. Так что его друзья и коллеги научились приспосабливаться к приливам и отливам дурного запаха, непредсказуемым, как колесо рулетки.

Проблема дурного запаха больше не смущала самого Диншавджи, его заботило только неудобство, которое он создает для окружающих.

– А можно поинтересоваться, где твоя жена?

– Заканчивает приготовления на кухне.

– Ой-ой, значит, я рано пришел.

– Нет-нет, ты как раз вовремя, – заверил его Густад.

Когда вошла Дильнаваз, Диншавджи галантно поклонился. Крошечные капельки пота блестели на его склонившейся лысой макушке. Рисунок волосяного покрова на его голове ограничивался областью над ушами и на затылке. Длинные пучки волос колосились также в ушах и в темных широких пещерах его внушительных ноздрей, откуда беззастенчиво вырывались наружу, также желая быть замеченными в общей массе.

Протянув руку, он сказал:

– Для меня большая честь быть приглашенным к вам на ужин.

Дильнаваз одарила его в ответ самой неприметной из своих улыбок. Он снова повернулся к Густаду.

– Кажется, последний раз я был здесь семь или восемь лет назад. Когда ты лежал в постели после несчастного случая.

– Девять.

– Густад говорил мне, что вы болели. Как вы чувствуете себя сейчас? – вежливо осведомилась Дильнаваз.

– Абсолютно замечательно, все в порядке. Взгляните на мой яркий румянец. – Диншавджи ущипнул себя за восковые щеки, как щиплют ребенка. На тонкой коже надолго остались следы от пальцев.

– Чаало![49 - Чаало – пойдем (хинди), форма слова «чал», означающего «ходить».] Пора выпить, – сказал Густад. – Что тебе налить, Диншавджи?

– Мне стакан холодной воды, бас[50 - Одно из значений слова «бас» на хинди – «довольно, достаточно, и все».

– Нет-нет, я имею в виду настоящие напитки. Не спорь. Есть «Золотой орел» и ром.

– Ладно, раз ты настаиваешь, пусть будет «Золотой орел».

Пока Густад разливал пиво, Дильнаваз скрылась на кухне. Они уселись с бокалами в руках.

– Будем здоровы!

– Ах-х-х! – блаженно выдохнул Диншавджи, сделав большой глоток. – Как приятно. Гораздо приятней, чем навещать тебя лежащего в кровати со сломанной ногой.