Ежевичное вино

 – Джей, я не могу себе позволить неделями торчать во Франции. Мне через месяц новый цикл снимать. У меня куча обязательств. Ладно, аэропорт хотя бы недалеко?

Она осеклась, вновь перевела взгляд на сумку, словно впервые увидела чемодан, дорожную одежду. Меж ее выгнутых бровей прорезалась складка.

– Керри, слушай…

Керри властно подняла ладонь.

– Иди домой, – сказала она. – Мы не можем говорить об этом здесь. Иди домой, Джей, отдохни, мы обсудим все подробно, когда я вернусь. Хорошо?

Голос опасливый, будто она обращалась к легковозбудимому маньяку.

Джей покачал головой.

– Я не вернусь, – сказал он. – Мне надо на время уехать. Я хотел попрощаться.

Даже теперь Керри не выказала удивления. Раздражение – да. Почти злость. Но она оставалась спокойной, уверенной – во что там она верила.

– Ты снова пьян, Джей, – объявила она. – Ты не подумал как следует. Ты явился ко мне с безумной идеей о втором доме, и когда я не пришла в восторг немедленно…

– Это не второй дом.

Его тон удивил их обоих.

– Это что еще за хрень?

Тихо, угрожающе.

– А вот что: ты меня не слушаешь. Сомневаюсь, что ты вообще когда-нибудь по-настоящему меня слушала. – Он перевел дух. – Ты всегда мне говорила, что пора вырасти, жить своим умом, встать на ноги. Но ты с радостью поселила меня у себя дома, чтобы я во всем от тебя зависел. У меня нет ничего своего. Связи, друзья – они все твои, не мои. Ты даже одежду мне выбираешь. У меня есть деньги, Керри, у меня есть книги, я определенно больше не голодаю в мансарде.

Керри ответила весело, даже снисходительно:

– Так вот в чем, оказывается, дело? Декларируем независимость? – Она клюнула его в щеку. – Хорошо. Я так понимаю, на вечеринку ты не хочешь, – извини, что утром не поняла, ладно?

Она положила руку ему на плечо и улыбнулась. Патентованной улыбкой Керри О'Нил.

– Пожалуйста. Выслушай. Хоть разок.

Уж не это ли чувствовал Джо, подумал Джей. Настолько проще уйти без единого слова, избавиться от упреков, слез, неверия.

– Попытайся понять. Этот город… – Он взмахнул рукой, обозначая клуб, улицы в неоновом свете, низкое небо, весь Лондон под ним, задыхающийся, темный, зловещий. – Я больше не здешний. Я тут не могу толком думать.