Россия – старая больная дама. Записки врача

В конце июня и в июле дачницы теряют терпение и делают еще один последний шаг: где-нибудь, в Богородском, примерно, или Сокольничьем кругу они сообща затевают бал. Женские языки бьют в набат. Загорается подписка. Как из-под земли вырастают распорядители бала (пламенные блондины с цветками в петличках – большею частью братцы невест) с предложением купить билетик. Собирается сумма, нанимается оркестр – и бал готов… Но и это оказывается тщетным… Балы посещаются одними только гимназистами-подростками да младшими чиновниками межевой канцелярии.

Гимназисты и межевые чиновники милые люди, но все-таки обидно.

Говоря по совести, женихам не следовало бы вилять и ломаться. Где нет браков, говорит наука, там нет населения. Это надо помнить. У нас еще Сибирь не заселена.

***

Не будь мы проповедниками морали, мы, пожалуй, не стояли бы так за женитьбу. Для себя, по крайней мере… Дело тяжелое и трудное во всех пунктах. Это я, холостяк, узнал только на днях. Некоему г. А—ву, холостяку, удалось денька два-три побыть женатым, не женясь и не видя жены, и вкусить все сладости семейной жизни.

Точно во сне или под влиянием опия.

Я не брежу, а говорю сущую правду. Г. А—в получил через судебного пристава московского окружного суда повестку и копию с прошения, в котором некая г-жа А—ва, его однофамилица, называя его супругом, требует от него паспорт и ежемесячное содержание. По прочтении прошения г. А—ва взяла оторопь: за что? как? Никогда не был женат и вдруг подавай ежемесячное содержание!.

.

Написал он лжесупруге письмо и полетел по всем присутственным местам. Летал три дня и три ночи, пока не узнал, что был принят за своего однофамильца. Дело объяснилось ошибкой судебного пристава, которому впредь советуем не ошибаться. Ушло много времени, потрачено много беготни и многое множество денег на извозчика. Г. А—в лежит теперь на диване, дрожит и охает. Он не успел еще прийти в себя. Ну, а что было бы с ним, если бы он был женат не три дня, а тысячу дней, да еще взаправду?

***

Всему бывает конец, хорошему и дурному.

Пришел конец и нашему Пушкинскому театру… и какой конец! Он сдан под кафе-шантан каким-то петербургским французам. Скоро приказчики из Ножевой, отставные прапоры из Дьяковки и француженки из Гамбурга запляшут в нем канкан, и околоточный надзиратель начнет уверять:

– Господин, здесь не место! На это соответственные места есть!

Пушкинский театр родной папаша теперешнему Русскому театру.